Ржевский 5

- Ваш устремлённый вверх большой палец, как и диалог графа Воронцова со своим дядей, - ну да, я сопоставил по голосу, - не учитывают одной реалии. А я за эту реалию готов биться до последней капли крови. Да я и буду если, придётся.

- Какой же? Что это за реалия?

- В Хартии Соты у некоего Ноль-первого нет никаких привилегий либо преимуществ. С моей точки зрения, вы ошибаетесь: показывать в его сторону пальцем вверх - грешить против истины.

Ониси задумчиво закусывает губу.

- Есть договорённости, - продолжаю с чистым сердцем и с лёгкой душой.

- Им не одна сотня лет. Царь, - японец почему-то вздрагивает, - может быть и классный мужик, не спорю! Но я пока не увидел, чем он настолько классный, чтобы лично я поступился своим чеканно зафиксированным РАВЕНСТВОМ с ним.

Даю собеседнику проникнуться сказанным, потому что рот Такидзиро озадаченно приоткрывается, а глаза округляются, как у совы.

- Ржевские никогда не вставали со стула и не снимали шляпы перед равными. Первыми. Только в рамках конструктивного диалога между двумя равноправными сторонами, точка.

- Припечатываю, чтоб не осталось двойственных трактовок.

- Вы очень необычный человек, Ржевский-сан, - японец перестаёт изображать ушибленного сзади пыльным мешком филина и встряхивается.

На его лице появляется осмысленное выражение.

- Я самый обычный человек, - возражаю. - Я на каждом углу, в любой социальной группе, всю свою сознательную жизнь здесь, - топаю каблуком, - подчеркиваю, что я самый обычный человек.

Чистая правда, чё. Другое дело, сколько там той моей здесь жизни (пара дней).

Поскольку до конца той недели я обитал в несколько иных местах.

По счастью, необъяснимая мистика в протоколы бесед не подшивается.

- И вот как этот самый обычный человек я и стараюсь всем напоминать, - не удерживаюсь и шмыгаю носом. Проклятый имидж, рандомно выстреливает на автомате. - Есть всем известный документ, у него есть название. В Хартии всё чётко прописано, стоят росписи. Несоблюдение является нарушением, с которым я буду бороться всеми доступными мне средствами.

Ониси поднимается из кресла и зачем-то кланяется мне почти в пояс. С опозданием припоминаю, что у них это всего лишь средний поклон вежливости.

- Ваши слова звучат очень революционно. Я обещаю, что эта беседа останется между нами и ни одна третья душа от меня о ней не узнает! - сообщает Такидзиро. - Даже мой господин.

- Благодарю, - повторяю его поклон под влиянием интуиции. - Я и не сомневался в вашей порядочности.

- А вы смелый.