Рысюхин, что там у вас налито?

Приходилось срезать слой повреждённого металла на всю глубину проникновения трещин, а потом наращивать новый, следя за тем, чтобы он без швов и щелей сливался с основой. При этом срезанный не годился даже в переплавку, моя магия металла также оказалась бессильной очистить его – выплавленные новые слитки получались кривыми (это в форме-то!) и хрупкими, а один так и вовсе за каких-то полчаса проржавел на изломе так, будто пару лет пролежал в сыром подвале. В итоге я приказал собрать этот металл и закопать поглубже там, где ничего не будет строиться.

Хотел было выбросить в болото, но передумал – неведомо, где эта дрянь выплывет. А она – дрянь, в смысле – всегда всплывает, даже если это кажется невозможным.

Что характерно, в верхней части котла, там, где не было контакта с жидкостью, состояние металла оказалось не столь ужасающим, но его я тоже срезал, на ту же глубину, во избежание. Ёмкости, в которых Конопельченко настаивал свои травы и бочки, в которых бродила «волшебная» брага, отправил в ту же яму не глядя, даже деревянные не решился сжигать, не будучи уверен в свойствах дыма, который при этом получится.

Только что металл смял в комки, а клёпки разломал для пущей компактности.

По вечерам время тратил почти поровну на «посиделки» над документами и разговоры с Машей. Я, честно сказать, боялся, что столь срочный отъезд на дачу был связан с тем, что бабуля за время ночёвки после сватовства наговорила что-то такое, что испугало тёщу. И что может привести к отмене помолвки.

Но моя Мурмурочка успокоила, сказав, что это было давно запланировано, обычно выезжают ещё числа пятнадцатого, в этом году задержались. И до мамы вроде как дошёл слух, что дачу – а Мурлыкины пользовались съёмной – могут отдать другим желающим. Просто камень с души.

Ещё спросил про Варвару, которая Мявекула.

– Ой, это отдельный цирк! Куда девалась та шустрая нахалка? Тиха, как ночная тень. Живёт за шкафом, перемещается от укрытия к укрытию, и то на полусогнутых.

Один раз высунула нос на веранду – и тут же испугалась своей храбрости, сбежала обратно под шкаф.

На следующий день после приезда меня отвлекли от работы – те самые зрители, увидевшие, как я «кормлю» змеевик копейками. Это оказались рубщики из Тальки и ближних к ней деревень. Трасса уже дошла до Гремячего озера, точнее, была напротив него, и работники просились вернуться по домам, мол, оттуда ближе добираться, плюс домашние харчи и всякое прочее.