Гангстер вольного города

А затем чуть ли не пулей кинулись прочь, когда я пересчитал макры и разрешил им отсюда свалить.

— Ну-с, дело сделано! — сказал сам себе, сгребая «добычу» в сумку. — Осталось только...

Даже договорить не успел, когда на горизонте началась потасовка.

Дама лёгкого поведения, щеголявшая в одних трусах, поставила какого-то старика на колени и со всей дури била ему по...

— Ай-ай-ай... — я невольно скривился, представляя, насколько это больно.

Но... Эта больная головой молодёжь — наоборот! — оживилась. Заулюлюкала, глядя на подобное представление, и собралась вокруг, чтобы полюбоваться настоящим доминантным представлением.

М-да, мне такое чуждо.

Встал, задвинул за собой стул и направился в сторону бара, где наконец заприметил одну блондинистую красавицу.

Монеткина грустно копалась соломинкой в своём коктейле, о чем-то думая... Ага, как же, думала она. Мозгов-то ни-ни.

И я почти успел дойти, как передо мной выскочил местный абориген с пышными, кустистыми бровями. Он же и облокотился на стойку, подкатывая к Кате самым идиотским способом.

— Вашэй моме зять не нужэн? — поинтересовался он, коверкая слова.

Монеткина-то смущённо заулыбалась. Но не оттого, что сказал этот представитель меньшинств, а оттого, что увидела меня. Правда, абориген принял улыбку на свой счёт. И продолжил перебирать всевозможные крылатые фразы родной диаспоры.

— Я канешна нэ стул, но на моем лицэ... ай! — взвизгнул он, когда я схватил его за ухо и оттянул в сторону. — Ишак, ты что делаешь?!

— Зачем ты так о своём священном животном? — искренне удивился я, поворачивая аборигена к себе спиной.

И пинком отправил придурка в толпу таких же. А сам замер около Кати, что увлечённо принялась копаться в своей сумке.

— Я тут встретил Скарабейниковых...

Девушка меня не слушала. Она отбросила соломинку, ухватила меня за руку и потянула на себя.

— Ты чего? — непонимающе спросил я, поднимая взгляд от сумки к лицу Монеткиной.

— Я тоже видела их... Сказали, — она положила мою руку себе на грудь, — что завтра все отдадут!

— Уже отдали, — буркнул я, убирая ладонь. — Кинуть они тебя хотели, причём нагло. Так что вот...

Я протянул ей макры, которые она сама же положила моей рукой в сумку.

— Потом, Вовочка, потом...

Больше она ничего не сказала. Просто вытащила из сумки мою руку, прижалась ко мне и вернула ладонь на другое место. Не менее упругое, чем её грудь.