Эльф из Преисподней

Хотя последние вдруг приобрели для него заметную значимость, раз уж он соизволил появиться тут.

Но хорошо, что соседа взял в оборот именно викарий. Пусть только попробует заикнуться о пространственном кармане, из которого мы вытащили богиню! Церкви, которая превозносила воплощение мести, это крайне понравится.

Наконец Аркарис отстал от меня — пищи для размышлений я ему так и не предоставил. Вместо этого он отправился донимать бедняг, которые пытались читать магический фон. Зачем этим занимались они, если ректор был самым сильным человеком в аудитории (а он ничего не раскопал), я не понял, но решил не вникать.

Хорошо, что земляне не придумали какой-нибудь ментальной магии или ещё какой-то гадости, позволявшей вламываться в сознание. А может, и придумали, не применять её к ученикам считалось неэтичным.

А может, посчитали, что уж нам-то, жертвам нападения, незачем врать.

Не то чтобы это помогло ректору в случае со мной, но вот Пётр мог бы выложить все наши приключения.

Ах да, в списке предметов стояла менталистика. Значит, несмотря на вспыльчивый внешний вид, Аркарис был тем ещё лапочкой внутри.

Тем временем, Хайман оставил Петра, который приобрёл выжатый вид и был бледен как полотно, и приблизился ко мне. В движениях вампира сквозила грация, а сочувственная улыбка, адресованная мне, располагала поверить викарию.

Но вот беда: телу эльфа вампир не нравился капитально. Совсем-совсем. Меня захлестнула волна отвращения — и эльфийского, и моего собственного.

Потому что, несмотря на внешнее проявление эмоций, внутри Хайман был пуст, как табуретка. Или ходячий труп.

— Я уже побеседовал с твоим напарником, и, полагаю, ты вряд ли сможешь добавить что-то к его рассказу. Так что я лишь заверю тебя, что церковь этого не оставит. Я не оставлю. Я приложу все усилия, чтобы получить результат и добиться успеха, уверяю. И, естественно, я поделюсь с вами результатами. Как мои товарищи, вы можете быть спокойны. Справедливость восторжествует.

В глубине зрачков Хаймана клубилось что-то смутно знакомое. Я присмотрелся, и дымка рассеялась без следа.

— Рад слышать.

Неожиданно вампир схватил мою ладонь. Его прикосновение было прохладным и мягким, как мох, растущий на надгробной плите. Я вырвался, и он слабо усмехнулся.

— Внешне вы оба здоровы, и это немало меня радует. Что бы вы ни пережили, Господь сохранил вас.

С этими словами он отвернулся и покинул оцеплённый участок.