Эльф из Преисподней

Его я заблаговременно прихватил в столовой во время дневных блужданий. Что мешало пикси украсть сахар самостоятельно, я не знал. Может быть, она понимала свои лимиты. Начни таскать — вынесла бы целый мешок и, умяв его в один присест, окончательно рассталась бы с тем куцым умишком, что ещё в ней теплился.

Дженни хватило и тех крох, что я ей вручил. Пока я инструктировал её, она вгрызалась в кристаллики, а под конец подлетела ко мне и смачно расцеловала в обе щеки. Её взведённость мне кое о чём напомнила.

— Ты ведь знаешь, в каком доме и на каком этаже живёт Лютиэна?

— Пятый номер, третий этаж, второе окно слева от первой парадной, — выдала пикси и спохватилась:

— А тебе зачем?

Вместо ответа я указал ей на открытое окно.

Вот с одной стороны, протяни руку — и нащупаешь Эллеферию. Но увы, не в том она пока состоянии. И, скорее всего, заигрывала она со мной лишь для того, чтобы я помог вернуть ей силы.

Ближе к утру отдых тела прервал оглушительный вой магической сирены. Он перебил даже храп Петра — достижение, которое, как я считал, под силу только высшим демонам и богам.

Суматошно вскочив, мы, полуодетые, высунулись в коридор, где встретили растерянных, сонных студиозов.

Вопило ближе к центру академгородка; спустя пару минут тревога смолкла так же внезапно, как наступила.

Никто не соизволил объяснить студентам, в чём причина шума. Объявили на завтраке, что это была учебная тревога и нам не о чем беспокоиться.

Перегнувшись над столами, шептались ученики. Дворяне с дворянами, простолюдины с простолюдинами — как и положено устоями Российской империи.

Какой-то студент, увлекавшийся утренними пробежками, видел полностью снаряженных для боя охранников, которые спешили к административным зданиям.

Какой-то студент подслушал разговор двух безопасников: повреждена защита неких крайне важных объектов.

Какой-то студент видел, как в свои покои возвращался ректор, пламенея от ярости.

Этих кусочков паззла сплетникам хватило, чтобы сочинить правдоподобную байку: злоумышленник пытался ворваться в наиболее охраняемую часть академии. А что тут могли беречь сильнее, чем сокровищницу?

И когда один третьекурсник произнёс пугливо, что охотились не меньше чем за куском набедренной повязки Иешуа, обагрённой кровью Его во время распятия, над столом, где сидел я, повисла тишина.

А я задумался.