Эльф из Преисподней

Нам сильно повезло, что никто из ангелов не заметил.

А что за звери эти ваши ангелы?

Кристина будто услышала мои мысли. Вот это учительская хватка!

— Хоть ангелы и воплощают единственную мысль, один порыв нашего Господа, но мнение имеют по всем вопросам, даже если никто их не спрашивает. И им крайне не нравится, когда кто-то заигрывается с Запредельем. А призыв самого Астарота — это не заигрывание, это настоящее святотатство.

Это ж как земляне раскормили Иешуа, что у него мысли обрели собственную волю? На Мундосе баланс сил сохранялся очень легко: когда бог обретал чересчур много власти, к нему наведывались божественные соседи.

Иногда к ним присоединялись скучающие демоны.

Но такое… Я, разумеется, очень могущественный, однако ссориться с Иешуа не с руки и мне. Всё же смертное тело здорово ограничивало возможности.

— Так всё же, почему дьявол исчез, когда вы с ним поговорили? — вспомнил я.

— Поскольку Астарот — дьявол познания, в его природе отвечать на вопросы. Произнесённая формула — это своего рода обман правил, по которым он, как практически всезнающая сущность, привык играть.

Когда-то давно было открыто, что он не может не ответить на эту последовательность, а ответив — вынужден убраться в Запределье. Вот и всё.

Сильно смахивало на то, что земляне случайно обнаружили прямой способ воздействия на мироздание. Без понимания того, как и почему схема работает, они тем не менее пользовались ею.

Попрощавшись с Кристиной и очистив одежду от вони волей, я направился на следующее занятие.

Зельеварение обещало стать отдыхом после чернокнижия.

Наш поток собрался возле аудитории — опять не в полном составе. Княжна Ольга по-прежнему избегала занятий, и к её демаршу присоединилась парочка горилл из тех, которых я вздул вчера. Их предводитель, впрочем, отирался поблизости, метал в меня злобные взгляды, прятал многочисленные повязки и стыдливо отворачивал вздутое лицо от одноклассников.

От дворян ко мне тянулась ничем не замутнённая ненависть.

Как же, выскочка, чернь! Но они соблюдали приличную дистанцию. Во-первых, я был силён. Во-вторых, вчера меня кто-то пытался прожарить до костей. Хороший такой звоночек, чтобы не стоять рядом.

От простолюдинов же исходила слабая зависть, подкреплённая неизбывным страхом. Такова уж участь безродных в феодальных системах — бояться всего и вся. Ну и то, что на мою жизнь покушался кто-то могущественный, явно не добавляло им смелости подойти познакомиться.