Эльф из Преисподней

Выделялись из этого стада лишь Кана, взиравшая на меня с восхищением и каплей подозрительности, да Пётр.

Лениво собирая эмоции, я повернулся, чтобы поприветствовать подходившую Лютиэну.

Передо мной, на расстоянии вытянутой руки, стоял Хайман.

Признаться, его появление меня немного напрягало. Увы, отслеживать вампира было трудно. Эмоциональный фон наравне с табуреткой и потрясающая ловкость, не уступающая эльфийской, — Хайман был тем ещё фруктом.

— Доброе, милостью Бога нашего, утро, — произнёс он.

Я кивнул. Желания разговаривать с ним у меня не было.

— Увы, обнадёжить нечем: пока расследование в тупике.

— Ценю, что ты пришёл сюда, чтобы сообщить об этом.

— Нет-нет, — с фирменной добродушной полуулыбкой сказал вампир, — я здесь на правах такого же ученика, как и ты. Просто подумал, что тебе будет интересны подробности дела, касающегося твоей жизни.

Хайман раздражал меня. Я задумался, есть ли в империи правило насчёт дуэлей до смерти.

Пока я двигался навстречу Лютиэне, взгляд вампира чесал мне лопатки.

Явился преподаватель — низенький и пузатый, бородатый и лысый, как заведено у мундосовских шарлатанов, притворяющихся магами. Настоящие-то волшебники там поголовно высушенные, на грани истощения.

На плече у учителя сидел пятнистый хомяк, причём устроился он так основательно, что и подскакивающая поступь хозяина не сдвигала его с места.

— Я наставник Тоден, — объявил коротышка, когда ученики расселись за столы. На каждом лежала исписанная страница. Я мельком просмотрел свою: рецепт притирания от синяков.

Возле столов разместились небольшие котлы, над которыми клубился пар, несмотря на то что под ними не было огня. Перед кафедрой, за которой устроился Тоден, высилась каменная тумба. На ней в великом множестве были навалены травы, корешки и клубни.

Пахло свежескошенной травой.

— А это лемминг, — сказал учитель так, будто это всё объясняло.

Но это не объясняло ничего.

Учитель погладил хомяка. Тот на ласку не отозвался, продолжив буравить студентов чёрными глазами-бусинками. От зверька веяло символизмом.

— Итак, прежде чем вы приметесь грызть стебли науки, задам важный вопрос: что вам известно о ереси гностицизма?

— Она не относится к зельеварению, — подал голос я.

Наставник заморгал, повернул голову к леммингу. Секундная пауза, будто общался с ним. Вернулся к нам.