Эльф из Преисподней

Следовательно, если я пойду направо, то вскоре выйду к цели.

Вот по чему я так скучал — приятная прогулка под полной луной! Тихо шумели деревья, оглаживаемые ветерком. Накатило вдохновение, и я насвистел себе под нос маленький стишок, который, впрочем, был так плох, что я стёр его из памяти, едва закончив.

Из серебристой ночи выплыл номер пять.

Дома в Российской империи строили из маленьких блоков, называемых кирпичами. Карабкаться по кирпичным стенам было и вполовину не так удобно, как по обычным, сложенным из камня.

Однако ничего такого, с чем бы не справилось эльфийское тело, которое вёл демонический дух!

С крупицей воли я добрался до окна, которое вело в комнату Лютиэны.

Сперва нужно разведать обстановку. Неловко получится, если соседки эльфийки засиделись допоздна и я прерву их девичник.

Горел единственный ночник. Комнаты у девушек были куда лучше, чем у парней, это я подметил сразу: всего две кровати, приличная мебель, обои в ненавязчивый зеленоватый цветочек. И повсюду живые цветы в горшках.

На одной постели спали; вторая манила приветливо откинутым уголком одеяла. У неё стояла Лютиэна, практически раздетая, с влажными после мытья волосами и обёрнутым вокруг тела полотенцем.

Зашевелились губы, произнося заклинание, и волосы вмиг высохли. Выходило ли это за рамки того, что должен знать студент-первогодка?

Сестра достала из тумбочки расчёску и принялась приводить причёску в порядок.

Я не стал мешать. Пусть многие назвали бы мою тактичность лицемерием, однако вмешиваться в таинство призыва красоты посмел бы лишь отъявленный варвар.

Так я и висел, наблюдая за сестрой, и было мне хорошо. Упоение, рождённое близостью к вещи, билось в груди вторым сердцем.

Закончив с волосами, Лютиэна стянула полотенце и предстала передо мной во всём своём великолепии. Её подтянутая фигура, выгодно очерченная ночником, её изящный профиль, её нежный абрис ключиц напомнили мне о цели, и я постучал в окно.

Эльфийка подскочила, развернулась ко мне, готовясь закричать — и замерла, когда узнала меня.

Вскинутые в добродетельном порыве руки опустились, не дойдя до груди. Лицо Лютиэны накрыло знакомой тучкой притворного недовольства. Она подошла, осторожно открыла окно — вдруг заскрипит рама — и воззрилась на меня:

— И что ты тут забыл?

— Бегал, чтобы лучше спалось, и вдруг вспомнил, что надо бы проведать тебя.

— Уже комендантский час. На улице кишмя кишат охранники.

— От них и убегал. Заодно и разогрелся.