Эльф из Преисподней

— Всё, проваливайте, — бросил я, и они убежали, сверкая голыми пятками. Я остался наедине с нытиком-эльфом и ногой, которой с каждым мгновением становилось всё хуже.

Я доковылял до крошечного пруда и с облегчением улёгся на его берегу. Надо было двигаться обратно к особняку, чтобы разыскать там необходимые инструменты для излечения. Но, по правде говоря, нога не так сильно меня беспокоила. Я всё равно поправлю её магией, когда достану всё нужное. Боль исправно поглощал Атананиэль-младший (прозвище временное). Можно и понежиться под ласковыми солнечными лучами…

Так я и валялся, ни о чём не думая, пока меня не накрыла тень.

Я недовольно пошевелился, и тень подала голос:

— Ты в курсе, что скоро обед? Хотя нет, откуда тебе-то знать.

Рядом со мной плюхнулась Лютиэна, с наслаждением вытянула ступни к воде.

— Меня послали разыскать тебя, потому что ты, о чудо, выбрался из своего кабинета. Мама с папой надеются, что ты согласишься поесть с нами. Явление отшельника из пещеры — масштабное событие!

Я что-то неразборчиво проворчал.

Может быть, у сестрицы найдутся магические инструменты, чтобы излечить меня?

— Что ты тут забыл, собственно?

— Убиваю время.

— Напрасно, — серьёзно сказала Лютиэна. — Время может обидеться и оставить тебя.

— Вот и славно, — ответил я, — лёгкий способ обрести бессмертие.

— Скорее, безвременье. Мгновение, растянутое на вечность. Один волшебник, по слухам, как-то добился чего-то похожего. В тот миг он пил чай вместе со странной компанией. В течение следующих столетий он рассказывал всем посетителям, как его тошнит от чаепитий.

— И чем всё кончилось?

— К нему перестали приходить, — сказала Лютиэна. — Он всех достал нытьём про чай.

Безвременье. Одна секунда, что никак не отличима от следующей. Идеальное описание Эфирия, где постоянна лишь одна сущность — непостоянство. И в этом своём непостоянстве Эфирий бывает удивительно утомителен. Недаром же демоны так любят смертный план. А вот смертные к нам в гости не заглядывают совсем.

Устав от праздных размышлений, я положил ладонь на колено Лютиэны и прошёлся пальцами по её бедру.

Едва ощутимые прикосновения, но как ни крути, я лапал свою сестру, — уж это-то должно выжать из неё вкусные эмоции.

От Лютиэны ко мне донеслось удивление, приправленное насмешкой, но главное было не оно. От сестры исходили тёплые, светлые эмоции, которые я не стал идентифицировать — от одного их наличия меня затошнило. Такую дрянь ни один уважающий себя демон не отважится поглотить.