Эльф из Преисподней

Видно, в ней заговорили эльфийские инстинкты — в любой опасной ситуации ныряй в листву!

Я последовал за сестрой. Если у бандитов были сообщники, стряхнуть их куда проще в лесу, чем в незнакомом городе. По крайней мере, так дела обстояли для эльфов.

Впрочем, далеко мы не ушли. Через несколько минут после того, как дома исчезли из виду, Лютиэна развернулась и обратилась к Дженни:

— Я думаю, будет лучше всего… если ты отправишься на разведку. Прямо сейчас.

Голос эльфийки подрагивал от сдерживаемого напряжения.

— Я… А. Да, я могу… разведать. Ага.

— Можешь не торопиться! — крикнула ей вслед Лютиэна.

Мы остались одни. Подёргав верхнюю пуговицу, сестра подступила ко мне. Её лицо оказалось в опасной близости от моего. Её дыхание обожгло шею. Приоткрытые вишнёвые губы требовали поцелуя — и я поцеловал её.

Тонкие руки обвили меня.

Лютиэна сдавленно пискнула. Жидкий огонь, потухший было, вновь понёсся по венам. Я вдруг понял, что не один страдал от загадочного припадка: ещё в камере Лютиэна проявляла признаки возбуждения.

Понял — и задвинул это понимание в дальний уголок разума. Причины можно выяснить позже.

А я был не прочь развлечься.

Глава 7

Сумятица физической близости всегда изрядно веселила моё демоническое естество. Как бесполое создание, я относился к механической части процесса с известным пренебрежением. Если отвлечься от эмоциональной связи, что есть секс? Бестолковое трение двух организмов ради мимолётного наслаждения, инициируемое животными инстинктами.

Но разве не для того демоны стремятся к смертным, чтобы познать их нехитрые радости?

Продолжая целоваться, мы избавлялись от одежды. Я заметил, что Лютиэна не потеряла голову от страсти, как можно было бы ожидать от опьянённой загадочным порывом эльфийки. Она даже выделила время на то, чтобы постелить кое-что на землю.

Я мысленно похвалил её прагматичность. Елозить голыми задницами в траве — не слишком воодушевляющее занятие.

Прикосновение к идеальной коже сестры сводило с ума. Её рука прошлась по моему животу, скользнула ниже. Горячее тело жалось к моей груди. В изумрудных глазах Лютиэны я видел отражение охватившего меня безумия. Я склонился над ней для последнего поцелуя — того, что станет финальным аккордом стремительной прелюдии. Странно, но меня грыз червячок неправильности — рождённый не сущностью Малдерита, но эльфийским телом.

На её лицо нашла тень.