Эльф из Преисподней

Указательным пальцем свободной руки Лютиэна надавила на мой нос, останавливая меня.

— По-моему, мы кое-что забыли.

Ах да, это ведь инцест. Отношение к нему смертных было мне известно. Я мельком подумал, что можно и не останавливаться из-за несогласия сестры; а можно разыграть карту стыда и чувства вины. Запретные чувства — изысканный банкет для меня.

— Сними кольцо, — продолжала Лютиэна, не зная, какие мысли крутятся в моей голове. — Ты и без того достаточно неказистый, братец… нечего ухудшать личико человеческим обликом.

Я моргнул, стянул артефакт с пальца. Так же поступила сестра.

И червячок, забравшийся во внутренности и мешавший полностью отдаться моменту, испарился.

Эльфы вечно задирали носы, когда речь заходила о других расах. Но я и подумать не мог, что на Земле их чувство превосходство находило выход и в постели.

Что ж, следовало признать: в истинном облике Лютиэна действительно была намного, намного лучше.

По крайней мере, так утверждало тело. В таких вещах на его пристрастия можно было смело положиться.

Наши сердца забились в унисон.

Жар двух тел, слитых воедино, её стоны, дрейф по волнам блаженства. Стремительный взлёт к пику, её блестящие, зовущие глаза.

Так прошло время.

Умиротворённый, я разглядывал небо, в котором неспешным косяком плавали облака, и размышлял. По всей видимости, сестре вряд ли взбредёт в голову в скором времени уйти от меня. А раз так, она была отличным кандидатом на то, чтобы стать моим заменителем вещи.

Вообще-то, создавать вещь из живого существа — не очень-то распространённая практика.

Вещь обладала над своим хозяином определённой властью. К пример, владелец вещи не мог существенно ей навредить. Не то чтобы я собирался в будущем убить сестру; она обещала стать отличным развлечением. Но любые ограничения вызывали у меня ментальную тошноту.

С другой стороны, что есть смертный, как не клубок ограничений, слабостей и уязвимостей? Сейчас моё положение мало чем отличалось от положения обыкновенного эльфа — и так продлится, пока я не найду способ покидать тело по желанию.

Так почему бы не броситься в этот омут с головой?

Осознание, что я могу умереть, открывало передо мной новые грани удовольствия. Любые события ощущались… объёмнее, живее, вкуснее. Когда разменяешь первую тысячу лет, к новизне начинаешь относиться с особой теплотой.

Я повернулся к лежащей Лютиэне. Эльфийка, такая же голая, как и я, выставила перед собой руку и шевелила пальцами, перебирая солнечных зайчиков, что мельтешили в листве.