Эльф из Преисподней

Похоже, здешняя демонология была настолько непопулярной дисциплиной, что на неё заманивали всеми силами, в том числе привлекательной для черни стоимостью. А может, были и другие причины, мне неведомые.

Я отметил демонологию единственным факультативным предметом. И потому, что остальные меня не интересовали, и потому, что на них не было денег. Вряд ли и Лютиэна собралась по-настоящему здесь учиться, поскольку бандитскими деньгами расшвыривалась с потрясающей беспечностью. Я не препятствовал: умеренность была одним из немногих пороков, которые я терпеть не мог.

Пусть сестра ни в чём себе не отказывает.

Вернулась Дженни, склонилась над бланком. При виде отмеченного чернокнижия она нахмурилась, возмущённо пискнула:

— Опять ты за своё?!

— Рад, что зрение тебя не подводит. И буду вдвойне счастлив, если ты поделишься со мной тем, что добыла с помощью этого самого зрения, — ответил я, переворачивая бланк. Вопросов было не так много. Складывалось впечатление, что это не приём в академию, а опросник в приходской школе.

Раздражение било из тщедушного тельца пикси ярким потоком. С недовольным видом она уселась на мою ляжку и нехотя забормотала ответы. Я записывал всё, что она говорила, кроме ругани в свой адрес.

— Да, я в курсе, как я прекрасен, — прервал я особенно затянувшийся пассаж Дженни. — Но если ты будешь чуть меньше говорить обо мне и чуть больше — о деле, может быть, вечером получишь воды с сахаром.

— Думаешь, меня можно купить?!

— Ты и так моя по контракту.

Дженни запыхтела, но признала очевидное.

Правда, особо не повеселела, что странно: феи обожали сладкое.

Чтобы вернуть ей присутствие духа, я осторожно почесал Дженни между лопатками. Наполовину я ждал, что она снова укусит меня, но обошлось. Хоть пикси ни за что бы не призналась, ласку она любила, как и любое живое существо.

Дописав под диктовку (на фею периодически нападало веселье, источник которого не читался), я посидел немного, наблюдая, как сдают другие. Один за другим будущие студиозы подходили к Кристине.

Она принимала их ответы, небрежно просматривала и кивала либо отрицательно качала головой. Кивала куда чаще, причём и простолюдинам. Вот и ответ: последняя часть экзамена — пустая формальность.

Поднявшись с места, я поднялся к кафедре. Протянул ответы. Едва взглянув на записи, Кристина поперхнулась. Подняла лицо к потолку — и громогласно, от души расхохоталась. В уголках глаз у неё навернулись слёзы.

— Золото, чистое золото!

Не та реакция, на которую я рассчитывал.