Эльф из Преисподней

Кто б беспоместным и простолюдинам хорошую комнату выделил…

На красной обложке книги золотым тиснением было отпечатано название «Первая истинная история 1812 года». На корешке значился автор — Порфирий Назарович Сенков. Пётр наклонился и запихнул книгу под изувеченную ножку. Для уверенности прихлопнул по крышке стола — тот не дрогнул.

— Могучая штука! В хозяйстве не раз пригодилась.

— А как содержание?

— Да я не открывал, — отмахнулся Пётр, — там, говорят, пропихивается утверждение, что французы в Отечественной войне победили.

А это же полная чушь. И как издали? Но как подпорка — вещь бесценная.

И к слову о вещах… Бурление эмоций я почувствовал за несколько секунд до того, как с грохотом распахнулась дверь. На пороге стояла Лютиэна, и глаза её метали молнии.

— Что ты наговорил Ольге?!

Глава 11

Появление эльфийки, пусть и такое громогласное, меня обрадовало. Я соскучился по ощущению вещи поблизости.

— Это моя сестра Софья, — объяснил я Петру, озадаченно вскинувшему брови, — хоть она временами и любит нагнать драмы и порисоваться, на самом деле она очень милая девушка.

Особенно в постели, когда никто не видит.

Я предполагал, что покраснеет сестра; но она побелела, испуская такую ярость, что грозила вот-вот испепелить всех собравшихся в комнате. А вот Петра бросило в краску. Дворянин зашлёпал по-детски губами, переводя растерянный взгляд с меня на Лютиэну и обратно — маятник его недоверия раскачивался всё сильнее.

— Ты! И! Твои! Тупые! Шутки! — Несмотря на то, что лицо Лютиэны скуксилось, словно она готовилась заплакать, я чувствовал её истинные эмоции.

Она мгновенно сориентировалась в обстановке и выбрала правильный курс действий. А состоял он в том, чтобы выставить меня чудаком с паршивым юморком.

Чего я не рассчитал, так это того, что Лютиэна подлетит к кровати, схватит подушку и примется колотить меня по голове. Во все стороны полетели перья и пух.

Изловчившись, я перехватил ладони эльфийки. Она вырвалась и выбежала из комнаты, едва сдерживая слёзы.

Ставший свидетелем неприглядной сцены Пётр покачал головой.

— Не знаю, что у вас за нравы в вашей…

— Деревне, — подсказал я. Мы с сестрой заранее условились изображать сельские дарования.

— В вашей деревне, — продолжил младший Белавин, — однако шутить так — это не просто глупо… но и опасно. А что, если кто-то поверит? В столице с такими вещами не заигрывают. У вас век просвещённый, но и под светский суд попасть за… кровный разврат… можно легко.