Эльф из Преисподней

Почему не могу сейчас, если я и без того самый сильный? Гм, просто хочу развоплотить его в одно мгновение. Да, вот так.

Короче, слабость смертного плана не значит, что поисками оружия или знаний следует пренебречь. Но — потом, всё потом.

Я вытащил глупца, вызвавшего меня, из задворков разума. Пора рассказывать, куда это меня занесло.

Глава 2

Разговор по душам (шутка случайна!) не задался. Едва я принялся за сопляка всерьёз, как он сломался. Ментальная истерика была такой громкой, что я всерьёз прикинул, не проще ли вовсе выкинуть его из головы.

Однако кое-чем эльфийская размазня поделиться успела: унаследованное мной тело носило имя Атананиэль, а сестрицу звали Лютиэной.

Не слишком-то ценная информация. Мог бы поведать, куда меня занесло, например. Или почему в его книгах написана такая чушь.

Да, пока я пытался разговорить не шибко довольного новым положением Атананиэля-младшего (прозвище временное), я пролистал парочку книг. Они были изрядно помяты — почти как будто на них кто-то изрядно потоптался.

Атананиэль-младший (прозвище временное) плохо заботился о своих сокровищах. Впрочем, было бы о чём заботиться!

Практически все символы напоминали уродливые подобия себя. Растянутые, потёкшие, они пучились лишними выступами или щеголяли срезами там, где должны находиться нужные части.

Я присмотрелся к формации призыва. Большая часть рун представляла собой помесь из знакомых начертаний и уродливого непотребства из книг.

К тому же в этих глубоко ученических трактатах ни слова не было упомянуто о действительно важных вещах: о том, что нужно осуществить перед призывом, или как держаться рядом с демоном. Вместо этого там красовалась малопонятная классификация, поверх которой убористым почерком теснились нечитаемые заметки.

Ничего удивительного, что жизнь у парня — сплошной бардак. Не умеешь организовать пространство для изучения магии, изволь заплатить за это свободой.

Мысль вернула мне хорошее настроение. Приятно ощущать себя частью великого равновесия вселенной!

Лучше только это равновесие возглавлять.

Тем не менее убогая писанина доморощенного демонолога грозила отравить чудом обретённое счастье. Я пошвырял подобранные книги в стену. Плохо скреплённые, они обернулись ураганом страничек, прежде чем упокоиться на полу.

Я задумался, что делать со странной болью в животе. Она что-то напоминала.