По головам - 2

Поднял бутылку с пола, понял, что она пустая — и отбросил в строну, начав озираться в поисках замены.

Хосе с Яромирой стояли в стороне, и если первый выглядел расстроенным и растрёпанным, то моя супруга казалось самой невозмутимостью и равнодушно смотрела куда-то вдаль.

— Мне надо обдумать всё, — сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, и кивнул на разрядник и револьвер. — Я заберу?

— З-бирай... Кол-лега. Кст-ти! Я зн-ю, кто т-бе может п-чинить... Источники.

Ничего на это отвечать не стал. Нарочито медленно поднял с палубы оружие, рассовал по кобурам, развернулся и направился прочь.

Яромира, не дожидаясь приглашения, молча пристроилась рядом.

Так, не сказав друг другу ни слова, мы дошли до каюты. Зашли внутрь, где девушка вдруг встала прямо передо мной. С непониманием посмотрел в огромные ярко-синие глаза, сейчас почему-то блестящие... А в следующее мгновение перехватил её ладонь. У самой щеки.

В ответ на это Яромира разрыдалась, вырвала руку и быстро забежала в ванную комнату, закрывшись изнутри.

Было очевидно, что с её точки зрения я что-то сделал не так. Но мне было совершенно плевать.

Поняв, что в каюте найти уединение будет сложно, вышел прочь и прошёл по всему кораблю, в конце концов найдя одно из предназначенных для общественного пользования помещений, что-то типа кают-компании. Там были мягкие диваны и большие обзорные экраны, занимающие всю верхнюю полусферу. Складывалось полное ощущение, что это открытая площадка где-нибудь на поверхности, а сверху — звёздное небо.

Там я и остался сидеть, глядя на полосатый шар Горнила и чёрный бархат космоса, усеянный яркими огоньками.

Пытался вызвать в памяти всё то, что всегда было со мной, все те ужасные воспоминания... Но пустота внутри была слишком всепоглощающая, она сожрала даже вековую ненависть.

Сам не заметил, как уснул. Очнулся минут через десять.

Диван, на котором сидел, был необычайно мягким и очень удобным, на таком можно было бы проспать и все двадцать четыре часа. Но я поднялся и всё-таки направился назад, в каюту.

Внутри чувствовал лишь всё то же полное отсутствие всего — желаний, эмоций, просто вообще всего. Меня словно выпил вампир, оставив обескровленную оболочку. Совершенно ничего не хотелось. Но я знал, что нельзя позволять себе размякнуть. Окружающему миру плевать на то, что у тебя на душе. Даже если там просто ничего нет.

Дорога назад не запомнилась совершенно, передвигался я на одних рефлексах, как робот. Очнулся только когда гермостворки разъехались в стороны.