Сакрополис. Маг без дара

— Итак, давайте подведем промежуточные итоги, — сказал я, посмотрев на пляшущие в чугунном «пузе» язычки. — У нас есть виновник и человек, готовый взять вину на себя. И около десяти часов в запасе, после которых Картер убьет три сотни горожан. Условия задачи просты и понятны. Вопрос — как спасти всех?

— Никак, — резко бросила ведьма. — Как минимум один должен умереть. Иного выхода нет.

Дальше сидели в молчании, слушая тихие стенания старухи за стеной, шум волн и гомон расходящейся толпы. Сквозь общий фон мечом прорезался пронзительный свист чайника.

Алина поставила предо мной чашку и уставилась на отражение в своей.

— Даллас обещал казнить убийцу особо жестоким способом. И я тут вспомнил, как в средневековой Британии карали за измену. Душили. Потрошили. Четвертовали. И обезглавливали. И старались сделать так, чтобы приговоренный умер лишь на последнем этапе.

— Так казнили только мужчин, — заметила спутница. — А женщин просто сжигали.

— Хрен редьки не слаще, — я сделал глоток и постучал ногтями по столешнице.

— Я могу... — девушка осеклась и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и будто не веря собственным словам. — Я могу имитировать сердечный приступ. Скажем Картеру, что убийца умерла от страха при задержании.

Несмотря на весь ужас, сокрытый в этой простой фразе, решение показалось мне одним из лучших на текущий момент. Если ей все равно суждено умереть — то пусть хотя бы уйдет без боли и позора... Сука... сколько дней я в этом городе? И когда пропустил резкий переход от моря, солнца и доступных женщин к подобным, мать их, дилеммам?

— Есть еще вариант, — имитация инфаркта внезапно вдохновила на иной трюк.

— А что если обставить всё как самозащиту? Мол, солдат пытался ее изнасиловать, а та отбивалась и случайно его прирезала. Потом испугалась расправы и избавилась от тела. Не думаю, что Картер ее оправдает, но, быть может, подарит быструю смерть.

— А если нет? — Алина задала самый логичный и очевидный вопрос.

Я со скрипом откинулся на спинку и потер лицо. Действительно — а если нет? Тогда из-за слабости и малодушия мы обречем бедолагу на жуткую участь.

И тысяча подумает дважды, прежде чем косо смотреть на моих людей.

Зараза.

— Я так не могу, — признался честно. — И сам ее не убью, и вас не заставлю. Нужно попробовать обмануть ублюдка. Разыграть сцену, настоять на всенародном суде, надавить на честь и остатки благородства — черт знает. А главное, сделать это публично, чтобы он не сумел отвертеться от мнения своих офицеров.