Сакрополис. Маг без дара

Все мы люди взрослые, все всё прекрасно понимаем, так зачем лишний раз собачиться?

— Как посчитаете нужным, ваше сиятельство, — произнесла рыжая и отвернулась к окну, дав понять, что разговор закончен.

Поездка заняла минут сорок, хотя мы ни разу не разогнались выше двадцати километров в час. И если в ближайших к вокзалу кварталах люди еще провожали кортеж насмешливыми взглядами, то потом на нас и вовсе перестали обращать внимание.

За всю поездку со мной ни разу никто не заговорил, и я тоже не лез с расспросами — несмотря на попытку полностью отрешиться от нерадушного приема, на душе было поганенько.

По большому счету я снова попал в ту же ненавистную школу, где меня все презирали тупо по факту существования, и оставалось тешиться надеждой, что эти тревоги до первого кутежа на пляже. Мне с этими кадрами детей не крестить, по сути мы всего лишь соседи, а нравиться посторонним людям никто не обязан.

На подъезде к Академии высокие стрельчатые ворота открылись сами собой, и кортеж остановился на свободной площадке перед зданием.

Перед широкой мраморной лестницей выстроились студенты: юноши в темно-синих двубортных пиджаках с золотыми оторочками на манжетах и девушки в...

Черт, как бы понятнее это описать, чтобы не скатиться в анимешные штампы? В общем, если кто не знал, то такой тип униформы, как матроски, придумали вовсе не японские задроты. На самом деле фотографии матросок встречаются аж с середины девятнадцатого века, и наиболее распространены они были в приморских городах.

Вполне логично, что студентки ялтинской академии выбрали себе именно такой фасон. А именно — укороченные двубортные кители с полосатыми гюйсами и довольно фривольные по меркам времени темно-синие складчатые юбки, всего лишь на полпальца ниже колен. В качестве головных уборов леди предпочли более уточенные белые береты в противовес строгим армейским фуражкам у парней.

Подобная одежда не только спасала в летний зной, но и позволяла активно двигаться и маневрировать, что, похоже, играло решающую роль в сражении в отличие от простого стояния на месте и размахивания руками.

Стоило мне ступить на мощеную дорожку, как студенты хором затянули «Боже, царя храни» — но как-то без особого старания, без искры и восторга. Повинуясь колдовской силе, двери академии распахнулись сами собой, и навстречу гостю шагнула оставшаяся троица преподавателей.