Сакрополис. Маг без дара

И все прекрасно понимают — насильно мил не будешь, уж я-то знаю это как никто иной. Поэтому предлагаю компромиссный вариант: вы занимаетесь своими делами, я — своими. Никто не требует от вас показного подобострастия — живите, как привыкли, и делайте, что должны. На том и закончим, а обед принесете в мои покои. И захватите побольше пива и виски. Это — мой первый и последний указ. За сим прошу откланяться.

Вслед за хмурой, как туча, провожатой я вошел в холл — украшенный, точно Эрмитаж. Никогда не любил музейной вычурности — нет в ней ни жизни, ни вдохновения, только мертвая роскошь.

Поэтому быстрым шагом добрался до лифта — девушка положила ладонь на полированную плиту, точно на сканер отпечатков, и створки бесшумно разъехались в стороны.

Базальтовая шайба вознесла нас под самый шпиль, где располагалось мое новое жилище, которое уместнее всего назвать двухэтажным пентхаусом. Наверху, в похожем на маяк застекленном куполе находились кровать, ванна и камин, а внизу — рабочий кабинет с книжными шкафами, непонятными приборами вроде астролябии и широченным рабочим столом с кипами исписанных бумаг.

Но такая обстановка понравилась мне куда больше, а творческий беспорядок лишь добавлял уюта.

— Мы еще не успели здесь прибраться, — мрачно сказала Алина. — Господин Вебер отбыл в спешке.

— Вебер? — я подошел к окну — ну и высота, едрена вошь, метров сорок, не меньше. — Немец?

— Да. Хотя всю жизнь прожил в империи. И служил ей верой и правдой, как не каждый исконный русский.

Теперь многое стало на свои места, а печальный тон подтвердил мою догадку.

— Его сняли из-за войны?

— Да. Первый год император еще сдерживался, хотя уже тогда ходили слухи о скорой отставке. Но после острых неудач на фронте терпение лопнуло, ректора обвинили в неблагонадежности и выслали из страны.

— Что же, — поискал по шкафам бутылку, но мой предшественник, похоже, не пил ничего крепче чая. — Так даже лучше.

— Лучше? — Алина невольно повысила голос, а по хмурым бровкам и алым пятнам на скулах я понял, что вплотную подошел к опасной черте.

И поспешил развить мысль.

— Да, лучше. Ведь его могли казнить или отправить на каторгу. А для пожилого утонченного господина слова «тюрьма» и «смерть» означают одно и то же.

О внешности ректора подсказал портрет над рабочим местом — больше всего опальный колдун напоминал пожилого эльфа с длинными светлыми волосами.

— А раз его просто выгнали, то после войны вполне могут восстановить в должности.