Сакрополис. Маг без дара

— Я вполне удовлетворен итогом. А этих смутьянов — в наручники и на Старблейд, пусть с ними потолкуют ребята из разведки. В Мексике и Турции они научились таким приемам, о которых не слышали даже тауэрские палачи.

— Тогда я иду с ними, — Алина шагнула вперед. — Как проректор по воспитательной работе, я несу прямую ответственность за их поведение.

— Похвальная жертва, — Даллас ухмыльнулся. — Хоть и глупая.

— Господа! — я встал между спорщиками, точно рефери на ринге. — И дамы. Давайте не осложнять себе жизнь.

Сэр Картер — дайте нам времени до утра. Обещаю — завтра с присягой проблем не возникнет.

— Она уже возникла, — капитан выдохнул сизую струйку мне в лицо. — Эти люди готовы пожертвовать жизнью ребенка ради своих убеждений. Из таких вырастают крайне опасные мятежники, так что по-хорошему надо пристрелить их на месте. Я же из уважения предлагаю их просто изолировать. Понимаю, что вы хотите спасти всех, господин Романский. Но войн без потерь не бывает. И чем раньше вы это поймете — тем меньше людей потеряете.

— И все же я хочу попытаться. И прошу о единственном шансе.

— Я могу дать и больше. Но не имею привычки вручать подарки просто так. Иначе мою щедрость примут за слабость, а слабость — это смерть для вожака.

— Два пуда, — как можно громче произнес в ответ, стараясь не сорваться на крик, но в то же время, чтобы услышали офицеры. — Мы добудем завтра двойную норму.

— А если нет? — толстяк сощурился, прицениваясь к предложению.

— Тогда делайте с ними, что захотите, — неожиданно в моем голосе скользнула неприкрытая злость.

— Только сперва определитесь, вы пришли сюда за кристаллами, или же за утолением своих садистских наклонностей.

— Садистских? — обветренные и жесткие как у воблы губы расползлись в надменной улыбке. — Сейчас я обращаюсь с вами практически как с равными. Но если вы не ответите взаимностью, то в самом деле узнаете всё о моих наклонностях. Однако манород для меня важнее мести, так что я принимаю ваше предложение. Два пуда и присяга в обмен на мои милосердие, великодушие и безграничное терпение.

Но если не сдержите слово — пеняйте на себя. Пойдем, милая, — Даллас многозначительно погладил притихшую девочку по макушке. — Возможно, мы зайдем к магам в гости еще раз.

Англо-саксы ушли в одну сторону, студенты и преподаватели — в другую, а я остался один посреди холла, презираемый и ненавидимый обеими сторонами, вдобавок взваливший на себя миссию, которая по праву считается невыполнимой.