Сакрополис. Маг без дара

Как и следовало ожидать, чадо добегалось и грохнулось прямо на рельсы, да так, что не могло встать и только отчаянно выло и тянуло грязные ручонки.

Девушка же встала на колени и пыталась схватить малыша, да только высота не позволяла коснуться даже кончиков пальцев. А прыгать за ним никто не спешил — приближалась электричка, причем слишком быстро, и даже искры из-под застопоренных колес не сильно ее замедляли.

Я огляделся — кто-то охал и заламывал руки, кто-то отворачивал своих детей и закрывал им уши, кто-то снимал происходящий ужас на видео.

Рисковать жизнью никто не собирался, да и некому, собственно, было. Рядом стояли только старики, пузатые мужики за сорок и школьники — какие из них спасатели?

Пришлось все делать самому. Да и не смог бы я просто стоять и смотреть — одно дело склоки с учениками, но это уже совсем перебор. Поэтому сбросил рюкзак вместе с инстинктом самосохранения и прыгнул за мальцом. И только тогда понял, что выбраться вдвоем уже не получится.

Я поднял мальчишку, точно Симбу над скалой. Мама тут же сжала его в объятиях, даже не догадавшись мне помочь — тогда, глядишь, смог бы выскочить, весу-то немного. Но все, что успел — это повернуться к надвигающейся стальной громаде и зажмуриться. Как ни крути, а умер не зря — многие погибают куда как бессмысленнее.

Пронзающий насквозь вой клаксона, крики с платформы, удар — и пустота.

Которая почти сразу сменилась криками чаек и приглушенным шумом прибоя.

Стоп — что?

Я кое-как разлепил веки и осмотрелся — вместо больничной койки или, упаси Перун, гроба я лежал на роскошной кровати в огромном вагоне, обставленном не хуже президентского люкса. При этом почти вся мебель выглядела, точно купленная в антикварной лавке: все тяжелое, громоздкое, из лакированного черного дерева и начищенной до блеска меди.

За окном колыхалась громада моря — поезд шел вдоль берега. Вдали — на горизонте — низко клубилась похожая на шайбу туча, в остальном же картина открывалась совершенно идиллическая, прямо как из моих фантазий.

И первая мысль, которая тут же цунами смыла все остальные — неужели я попал?

Неужели.

Я.

Попал?

Вскочил, как ужаленный, и подлетел к ростовому зеркалу рядом с гардеробом. Из отражения на меня смотрел подтянутый рослый господин лет тридцати — с широкими плечами, пронзительно-глубокими голубыми глазами и ухоженной короткой бородой.