Сакрополис. Маг без дара

Чтобы хоть как-то отвлечься, я задал Алине давно интересующий вопрос:

— Все хотел спросить, а это подавление пси-связи — чем оно вызвано? Колдуном? Артефактом? Или неким техномагическим устройством?

— Чем угодно, — проворчала девушка, будто я сломал барельефы не из острой нужды, а просто по приколу. — Хоть одним, хоть другим, хоть третьим, хоть всем вместе взятым.

— Хм... — глотнул виски и почесал пальцем в ухе, чувствуя, что от комариного писка скоро сам завою, что мутант. — Есть идеи, как найти источник?

— Если б были — уже бы нашла.

— Слушайте, хватит дуться! Не я виноват в том, что происходит. Не я позвал этих чертовых британцев. Если и дальше собачиться, о победе можно забыть.

— Я вас не знаю, господин ректор. И в Петербурге вы прослыли не самой публичной персоной. Видимо потому, что вас прятала собственная семья. Я не знаю, о чем вы думаете, в кого верите и какие цели преследуете. Следовательно, не могу вам доверять. И работать сообща — тоже.

— Но я не сделал ничего, чтобы потерять ваше доверие.

— Да неужели? — ведьма в гневе обернулась. — А как же... о, Тьма! — ее глаза округлились, а ладони окутали темно-фиолетовые дымные черви. — На пол, живо!

Я запрокинул голову, и в этот миг с потолка спрыгнуло нечто, похожее на громадного лысого опоссума с шестью когтистыми лапами и полностью пастью крокодильих зубов. Тварь явно нацелилась вцепиться мне в лицо и прокусить макушку — с такими клыками череп треснул бы, как лесной орех. И если бы не своевременное вмешательство магистра, мое путешествие в подземелье закончилось бы на первом же ярусе.

Но черви растянулись в длинные жгуты, обхватили мутанта и сдавили что есть сил, буквально выжав сморщенную тушку прямо мне на голову. Матерясь и чертыхаясь от попавшей за воротник требухи, я вскочил и хотел спрятаться за колонной, однако поскользнулся на выпавших из гадины кишках и грохнулся на спину.

Тут же сверху сорвался еще один уродец в попытке закончить то, что начал сородич.

Меж ходами словно бусины зияли крупные чашеобразные камеры, забитые «крысами» сверху донизу. Их складчатые белесые тельца непрерывно шевелились, напоминая опарышей в ранах от дроби, и один только взгляд на эту мерзость чуть не вызвал приступ тошноты.