Дура

Нет она видела, конечно, как столица каждый год заполнялась толпами ошалевших фанатов, она слышала какие-то разговоры и обсуждения, видела людей готовых распотрошить человека, высказавшегося нелицеприятно о его любимых бойцах. Но... В духе семьи Антошевских, она была далека от подобных забав и слабо представляла как там всё устроено. Впрочем, перед ней сидела Элька и уж кому-кому, а ей были доподлинно известны все турнирные тонкости и сложности, ведь именно Юхно были одними из организаторов БИТа.

***

Фома оказался добрым и жалостливым человеком.

Фома, как выяснилось, был чутким учителем и няньчился с учениками как с несмышлёнными младенчиками, заботясь о том чтоб дитя не перетруждалось да не поранилось. Фома был просто душка.

Это Марина поняла уже в первый день занятий с проклятым Гробоконем.

И ладно бы тот, просто в своей занудной манере в тысячный раз указывал им на ошибки, ладно бы не давал роздыху, заставляя, до автоматизма и отвращения, отрабатывать одни и те же примитивные связки. К этому Марина была готова.

Так этот зловредный пузан не отставал от них ни на минуту, даже за едой заставлял разбирать стандартные тактики.

А спарринги?! Такого унижения она давно не испытывала. Для тренировочных поединков Бенедикт Иванович приглашал одноранговых спортсменов, которые и в турнире ещё участвовать не могут, а на Дуровых нацеплял артефакты ограничивающие силу. Ну, вроде как утяжелители. Так вот, недоросли однозвёздные были разными, но все они раскатывали их пару в тонкий блин.

Да Марина понимала отчего так — правильная тактика и скорость, то чему они с Васькой только начали обучаться.

И ладно бы только это, ещё и ограничители проклятущие. Гробоконь заставлял их таскать, чуть ли не постоянно. А они вредны, Марина специально узнавала. Не для здоровья вредны — для силы. Оказывается, длительное их ношение тормозит её прирост, а иногда и вовсе останавливает.

Нет, для спортсменов такая практика нормальна, поскольку в турнирах лишь вторые и третьи ранги участвуют, но они-то не спортсмены.

И кто даст гарантию, что за полтора года ношения эдакой бижутерии они с братцем не искалечат свой дар?

Словом, где-то через месяц занятий, она отчётливо поняла: так не пойдёт. Не вытянут они весь срок. А значит варианта остаётся два: — или бросать всю эту спортивную дребедень и возвращаться к плану с экзаменами, или закончить всё за полгода.

Бросать не хотелось, стыдно было. Вроде как наобещала, расхвасталась, а при малейших трудностях сдалась.