Дура

Дальше ехали в молчании, если не считать Умки, жалующейся на нелюбовь к девочкам.

***

От реки несло каким-то неопределимым, но очень речным запахом. Проплывающие под мостом островки мусора, на удивление, не раздражали, а идеально попадали в настроение.

— Песок там жёлтый, — задумчиво продолжила Марина, — такой, знаешь, вперемешку с подсолнечниковой лузгой и арбузными семечками.

— Угу. — кивнула Таня. — Так мы идём в этот храм твой?

— Смотри! — вместо ответа, раскинула руки Марина. — Как символично мы здесь стоим.

— И в чём символизм? — не поняла подруга.

— Ну как же?! Смотри: по правую руку церкви, скит и лавра, а по левую — кабаки, гостиницы и прочие вертепы. И мы посередине, на мосту.

— Теперь ясно. Так мы идём?

— Идём, — согласилась Марина, — только не в храм — ну его этого попа. В кабак идём.

— Собственно говоря, что и следовало доказать, — подытожила Таня и развернулась в сторону парковки, с оставленным «Хюндаем».

В кабак они не пошли. Вернее, не пошли сразу, а отправились разыскивать жильё.

Марина, с ходу, забраковала несколько гостиниц и потащила подругу в частный сектор, попутно стучась во все ворота на которых было написано «сдаётся». Вскоре отыскался уютный флигелёк, с цветущими у входа абрикосами. Удобства, правда, во дворе оказались, так им же не жить здесь: так одну ночь перекантоваться. И хозяйка, сего пасторального благолепия, за постой взяла не дорого, и до центра, с его увеселениями, ходу минут пять, не больше. Красота одним словом.

Так что вскоре они запивали холодным пивом, удивительно вкусные, хот-доги и любовались на медленное течение реки.

Любовались не молча, разумеется.

Хотя, тут как рассудить, Таня, активно жестикулируя надкушенной булкой, в сотый раз наверное, учила подругу жизни, а та, опасливо косясь на брызгающий кетчупом продукт, меланхолично кивала.

— Вот ты объясни мне, для чего это всё? Зачем каждый раз наступать на те же самые грабли? Тебе ж пятьдесят лет, дуре, пора бы сообразить, что семейная жизнь не для тебя. Она тебе не нужна и не интересна.

— Сорок девять ещё, — вяло возразила Марина.

— Не суть. — энергично отмахнулась подруга и приложилась к бутылке «Туборга». — Ты можешь мне внятно сказать, — продолжила она, — для чего ты так упорно пытаешься создать ячейку общества, если тебе оно и за деньги не надо? Это какая-то особая форма мазохизма? Да ещё и выбираешь же молоденьких! — возмущённо закончила она.

— Зависть плохое чувство, — хмыкнула Марина, — у тебя Валерик тоже младше.