Дура

— Я не завидую, а сопереживаю, — Таня помахала испачканным пальцем, — и потом, Валера всего на шесть лет меня младше, а не как Саша — на двадцать. И ты давай, от ответа не увиливай. Признавайся: для чего все эти попытки совместной жизни? Только не надо врать, дескать, ты так «своего человека» ищешь. Не поверю.

— Не ищу, конечно. — вздохнула Марина. — А зачем... Да я и сама не знаю. Понимаешь, Тань, я ж их люблю, вот всех. Правда. А им, знаешь ли, хочется какой-то стабильности, определённости, что ли.

Ну и пока люблю — отказать в такой малости, как совместная жизнь, мне даже в голову не приходит. Да и сама, в тот момент, верю, что в этот-то раз всё будет правильно, всё как у людей. А потом месяц-два и мне уже неуютно, меня весь этот быт совместный и планирование отпусков раздражают безмерно. Вот отчего так?

— Оттого, что дура, — высказала догадку Таня, — дура и не учишься ничему. У тебя, во всех этих отношениях, только одно неизменным остаётся, — ты сама. Так что или тебе меняться нужно, в чём я сомневаюсь, или будет как с Сашей.

А так же Олей, Светой и Эльвирой, — мстительно добавила она.

— Вот не ври, — возмутилась Марина, — не было никакой Эльвиры!

— Господи, — хохотнула подруга, — да я и Свету-то с Олей не помню, только вот эту Сашу твою. И то, только потому что последняя, и потому, что продержалась с тобой целых полторагода. Согласись, какой-никакой, а рекорд. И пожалуйста не льсти себе: не любовь это у тебя. Просто ты по натуре бабник.

— Вот уж спасибо, — обиделась Марина, — я ж говорила: ты плохая подруга.

— Хорошая, — не согласилась Таня, — и потом, я ж не говорю что бабник это плохо. Просто ты, такая как есть и изменениям не подлежишь. И вообще, хватит киснуть, пошли текилу искать. И караоке, по возможности.

Текилу они нашли. Караоке нашли тоже, но потом, ближе к вечеру. Сначала орали дуэтом в один микрофон Кипелова и «Группу крови» потом, уже акапельно, «Куколка станет бабочкой» и «Я ненавижу девочек».

Получалось паскудно, но весело: потому посетители бара не орали возмущённо, а хихикали над поддатыми тётками.

А после, утомившись, вернулись за столик — попить водички, и Таня, всё ещё напевая про бусы из муравьёв, вдруг выдала: — «Вот скажи мне, как феминистка...». Что уж она там хотела спросить осталось тайной, поскольку Марина, услышав о себе такое, поперхнулась газировкой, облилась и раскашлялась.

— Сдурела?! — возмутилась она продышавшись.