Дура

Василисе ведь нагинату её за неделю изготовить надобно, дальше уже рискованно, а Рыжик в лазарете залёг. Как тут быть? Пришлось Ваську подключать.

Фома ему строго- настрого наказал не своевольничать, а подготовить камень по его, Фомы, рекомендациям. Иначе обещал уши драть боевому артефактору.

Уши Ваське было жаль, потому он клятвенно заверил наставника в своём послушании и аккуратности.

Правда, при этом, улыбка дурацкая так наружу и просилась, особенно когда вспоминалось, как потешно сей наставник летал от плюхи четырнадцатилетней девчонки.

Впрочем, то дела утрешние, а сейчас Васька бирюзу в зажиме пристраивал, верхнюю площадку шлифовать собираясь. Верх получился идеально и линия, от процессора легла сразу же, ровная без изгибов. Развернув камень, новоявленный артефактор принялся за шлифовку павильона. Четыре основные грани под углом сорок градусов к плоскости рундиста, затем четыре угловые грани и клинья. Не удержавшись, Васька даже колетту вместо шипа сделал и выдохнул устало. В работе над низом пришлось попотеть: силовые линии никак не хотели ложиться равномерно, пришлось их направлять.

Однако же, справился. Завтра Фома из лазарета выйдет и сам коронку дошлифует, а Ваське доверит полировку, не иначе. Потом они резы магические на грани нанесут, и можно будет собирать нагинату. Малец довольно оглядел дело рук своих и замер, покрывшись холодным потом.

Что уж тому виной было — простая невнимательность или увлечённость работой, не ясно. Только Дуров в запале вместо швейцарского способа стал гранить бирюзу методом Толковского в пятьдесят семь фацетов.

— Дядька Фома прибьёт, — обречённо выговорил Васька и, махнув рукой, принялся разворачивать камень в креплении.

Здраво рассудив, что по ушам он получит в любом случае и, вместе с тем, интуитивно чувствуя свою правоту, мелкий Дуров решил закончить работу, а Фоме предъявить готовый камень. Ну, или пыль, оставшуюся от драгоценной бирюзы, если не повезёт.

Работа над верхом вымотала Ваську вконец, нет, сама бирюза-то шлифовалась легко, а вот линии.

.. Да!

Линии крутило как пьяницу на льду и если б не постоянное их удержание, иной раз на пределе скудных пока ещё сил, быть бы боевому артефактору поротым за порчу драгоценного сырья.

Однако же, господь Ваську не оставил, — камень вышел на загляденье ровным и правильным. Линии лежали верно, все пятьдесят семь, и казалось что артефакт (да, теперь уже артефакт, а не заготовка) нетерпеливо гудит от сдерживаемой мощи. Ждёт команды.