Дура

У малого даже сил порадоваться не осталось, так и сидел да смотрел на вещь небывалую — бирюзу с идеальной алмазной гранью. И долго бы ещё сидел, кабы не голодное бурчание в животе. Оно и верно, сил-то потрачено изрядно, а поужинать Васька не успел. Электронные часы над дверью мастерской показывали три ночи, а значит, на прислугу рассчитывать не приходилось. Тяжело вздохнув, Васька поднялся и, по-стариковски шаркая ногами, направился в сторону кухни.

Надо сказать, что мастерская Фомы располагалась в отдельном флигеле и потому, идти пришлось через замерший о ночной поре сад, петляя меж старых яблонь.

Непозволительно долго идти, по мнению голодного боярича. Он шагал, а перед глазами маячил изрядный шмат ветчины со слезой и кусок сыра и крепенькие помидорки. От этих-то видений Васька ускорял шаг да слюной захлёбывался. Потому в кухню он влетел на полном скаку, да ещё и дверью грохнул, позабыв о том, что ночью шуметь, не следует.

Влетел и замер на входе.

Кухня встретила его ярким светом, идеальным порядком и чьим-то задом в пижамных шортах, выглядывающим из-за распахнутой дверцы холодильника.

После шумного Васькиного появления, в недрах агрегата что-то звякнуло, бумкнуло, раздалось сдавленное — «Мать», и боярич удостоился чести лицезреть сестру.

Василиса Анатольевна выглядела одновременно сонной и взъерошенно-агрессивной. В левой руке она сжимала кусок батона, а в правой кольцо «Краковской».

— Ты чего здесь? — растерянно поинтересовался Васька.

— Жру! — коротко пояснила та и, в подтверждение, колбасы откусила.

— А ты чего? — в свою очередь спросила она прожевав.

-Тоже жрать буду, — категорично заявил боярич и, отодвинув сестру, направился к холодильнику.

***

К задаче освоить нагинату Марина подошла ответственно. Для начала она нашла в сети ролики с соревнований, а потом и просмотрела обучающие видео. Ну что сказать, не оно. Нет, девочки, и редкие мальчики действительно умело обращались с этим сложным девайсом. Их короткие скупые движения, сильные удары и быстрые шаги вызывали лишь восхищение.

Вот только одно. Самих приёмов было три-четыре, не более. И ведь она понимала, что так и будет. Когда-то давно, в прошлой жизни, довелось Марине секцию дзюдо посещать. Да что там, её даже грамотой наградили как-то, за участие в городских соревнованиях. Но не суть. Так вот, из тех своих спортивных лет, вынесла она одно непреложное правило — при всём разнообразии приёмов и способов в дело годятся именно что три-четыре, но отработанные до автоматизма.