Дура

Одно худо — щиты ставить она так и не научилась. Ни щит, ни купол, ни, тем паче, защитную сферу воинский дар воспроизвести оказался не в состоянии. Вышедший из лазарета Фома и ругался, и в задумчивость впадал, разные варианты обучения пробуя, но нет. Не получалось у Марины защищаться, только разве что толчком её излюбленным. Но то, такая себе защита, прям сицилианская, по канону. Зато с атакой у неё проблем не возникало, особенно если «кулаками» швыряться.

Этим утром Марина на полигоне была одна, ни Фомы, ни Васьки в доступной близости обнаружить не удалось, что вызывало недоумение.

Обычно, в это время, малой уже обессилев от нагрузок под забором валялся, а Рыжик занудно ворчал, мол, новый боярин полная бестолочь только и того, что дури с избытком.

«Проспали они, что ли?». — Подумала Марина. — «Оба сразу».

— Боярин, — послышался сзади голос Фомы, — отвлекись на минутку.

Закончив движение, подсмотренное в японском мультике, боярин застыла в откровенно нелепой позе, смешно расставив ноги и замахнувшись палкой.

— И что это будет? — поинтересовался Анатолий Ильич, чей голос Марина никак не ожидала услышать.

— Не знаю, — выдохнула она, разворачиваясь, — а на что похоже.

— Да пёс его знает, — пожал плечами Дуров, — я такого и не видел никогда.

Они заявились втроём, боярин и два боевых артефактора. Все при параде, умытые да причёсанные. Марина в пропотевшей майке и спортивных штанах, травяной зеленью испачканных, на их фоне прям неловко себя почувствовала.

Словно замарашка на великосветском приёме. Фома с Анатолием Ильичом просто пришли, а Васька какой-то свёрток длинный в руках нянчит. И рожи у всех серьёзные да торжественные донельзя. Ну Марина тоже соответствующую физиономию изобразила и приготовилась ахать да удивляться: явно же работу над нагинатой мужики закончили, а теперь вручать станут. Она даже слова подобрала, чтоб восхищение выразить и приготовилась речь напутственную со всем вниманием выслушать. Однако шиш! Васька подошёл да свёрток просто в руки сунул.

— На, — говорит, — владей.

— Спасибо, — ответила Марина, и узелки на бечёвке развязывать принялась.

— Вот, кто так вяжет, — бурчала она, ожесточённо дёргая за концы, — руки бы вам покрючило.

Надо сказать, у Марины с узелками всегда были проблемы. Она дома даже на полиэтиленовый пакет с сахаром орала, когда его развязать не получалось.

— Дай сюда, — влез Васька и перочинным ножиком освободил свёрток от завязок.