Дура

Перед ней был мужчина, а значит априори более сильный, более жестокий, более страшный. Нет, стоило б Марине задуматься и она бы поняла, что здесь другие расклады. Что это она сильнее, страшнее и дальше по списку. Но испуганный организм девочки реагировал по-своему. Пачкая джинсы дорожной пылью а жёлтый свитер красным из носа, она отползала в панике, не догадываясь, стать на четвереньки и судорожно отталкиваясь ногами.

Самое обидное то, что Марина уже проходила через это. Давно, в прошлой жизни. Ещё со школы приучала себя не бояться, воспитывала стремление отвечать ударом на удар, а в идеале не позволять себя бить никому.

Ни при каких обстоятельствах. Куда всё подевалось? Будто смыло волной эмоций запаниковавшего ребёнка.

А этот не нападал больше. Стоял руки в карманы сунув, и наблюдал с интересом как она на асфальте корячится.

Сквозь шум в ушах до Марины донёсся рёв взбесившегося мотоцикла и в её поле зрения обнаружился Васька. Высверкивая артефактными браслетами, он вколачивал обидчика сестры в стену кофейни.

Лупил жёстко, не задумываясь о последствиях.

— Вась, братиш, — вцепилась ему в руку Марина, — остановись пожалуйста. Не то убьёшь придурка.

— А! — развернулся Васька с каким-то диким оскалом, — Убью гада!

Но куда там, Марина, или скорее всё-таки Василиса, намертво вцепилась ему в плечи прижалась вздрагивающим телом.

— Ну всё, всё, — успокаивающе поглаживал её по спине боярич, — всё закончилось. Сейчас домой приедем и Настька нос тебе поправит.

А этого урода я... Вот же падла сбежал-таки.

Васька оглянулся растерянно и вдруг улыбнулся смущённо.

— Представляешь, я у Антохи мотик взял погонять. Думал тебе понравится.

***

— Что это? — Кирилл Дмитриевич брезгливо ткнул пальцем в опухшую физиономию тощего паренька. — Ты зачем гопоту уличную в дом притащил?

— Это деда тестер, — лучась довольством отрапортовал Семён, — пробник для Дуры.

— Н-да? — удивился боярин. — И что же он так пробовал, что рожа вся синяя?

Действительно, тощий являл собой жалкое зрелище.

Глаза заплыли, нос распух, разбитые губы превратились в вареники.

— Хоть бы в божеский вид его привёл, — продолжал Стожнев, — мне на это непотребство любоваться неприятно.

Ладно, пустое. Так расскажи же, Сеня, что вы там учудили?

— Да позвонил мне этот, — внук кивнул в сторону тощего, — и доложил что Василиса одна в городе гуляет.

— Одна? — удивился Кирилл Дмитриевич.

— Ну показалось ему так. — смутился Семён.