Дура

Ладно бы пьянки-гулянки: кто по молодости не куролесил? Так нет, скучно им в городке стало вот и давай приключений искать на свою голову. То туристам морды начистят, то чужую машину покататься возьмут. В полицейском отделении их уже знали не в первый раз, поди, прихватывали.

Женькин отец, попервой, ничего не предпринимал: считал — одумается доченька, за ум возьмётся. Да куда там. Откуда ум в голове восемнадцатилетней?

А после чуть беда не случилась. Рванули они всей оравой зайцев по холмам гонять, ночью на папашиных внедорожниках.

Приняли для куражу изрядно и поехали. Так мало того, что одну из машин в болотине утопили, ещё и товарища своего подстрелить ухитрились. Хорошо не насмерть!

Плюнул тогда майор из Изюма на педагогические изыски, да и приехал кровиночку силком домой возвращать, а коллега его местный помощь в этом деле предложил. Даже дом свой для переговоров предоставил.

Переговоры сразу не задались: майор орал, Евгения визжала и посуду чужую бить пыталась. Вот во время эдакой семейной идиллии, Марина и заглянула в гости — добро причинять да справедливость восстанавливать.

Восстановила, чего уж там. Некрасиво получилось, словом.

И огромное спасибо Ваське — что не дал глупостей сверх меры натворить. Что обошлось без непоправимого.

Так что шагала Марина в боярский кабинет, смирившись с заслуженным нагоняем, но всё одно не понимала — как же ей поступить следовало?

— Явилась! — хмуро зыркнул на неё Анатолий Ильич и головой укоризненно покачал. А после поинтересовался ласковым голосом.

— Вот скажи мне, Вася, ты дура?

И что на такой вопрос ответить?

Глава 9

Боярин Дуров Анатолий Игоревич в седьмой раз, наверное, пересматривал скандальное видео с участием Василисы. Остальные ждали. Под остальными имелись в виду: Фома, как личный учитель; Татьяна Кирилловна, как человек, что занимается всеми внутрисемейными делами и фактическая хозяйка поместья. Да ещё Норико позвали. Зачем позвали самим не ясно, тем не менее вон она, сидит себе, в окошко пялится.

— Что думаешь, Фома? — Дуров двинул планшет по столу.

Рыжик даже не взглянул на экран, мол, насмотрелся уже. Лишь тоскливо покосился в сторону шкафа где, как он знал, у боярина бутылочка коньяку припрятана. Татьяна Кирилловна укоризненно языком поцокала, осуждая столь легкомысленное отношение к серьёзному вопросу. А вопрос и верно был серьёзен — как дальше быть и что с Василисой делать.

— Фома! — напомнил о себе боярин.

— Ну что, Фома?! — вздохнул тот.