Дура

Понимал, но всё одно без злости смотреть на гадюку узкоглазую не мог. И даже осознание того, что самой нихонке, как матери, тяжелее его приходиться может, отношения не меняло. Впрочем, по ней и не сказать было, что горе её как-то тронуло. Так и ходила по поместью с лицом каменным, будто и не здесь она вовсе.

Детей Васьками назвали. Василием и Василисой соответственно. То ли такую шутку тошнотворную боярин над собой пошутил, то ли попросту из суеверия тёмного такое ляпнул, дескать имя-то одно, может и минует чаша сия, неведомо.

Очень уж пьян Анатолий Ильич тогда сделался. Так и ползали по детской два голозадых Васьки, будто символ неотвратимости.

Но на том беды Дуровых не закончились: подошло время старшему инициацию проводить. Собрались всей роднёй, как положено, в зале алтарном, Димка кровью на камень капнул и... Ничего. Вот совсем ничего, никакого отклика. Впрочем, Дмитрий-то в бояре и не рвался — не тот характер у парня. Вырос он задумчивым да мечтательным, холст и краски с карандашами: вот, пожалуй, и всё что ему от жизни было надобно.

Дальше — больше, Сергей Челищев — наречённый Настеньки на машине разбился. Он как раз второй ранг получил, ну и отпраздновал, как водится. Что его пьяным за руль потянуло, не ведомо. И, то ли упился так, что никакой защиты не успел поставить, хоть и сильный вой был, то ли помог кто? Теперь уже не выяснишь, но осталась Анастасия Дурова соломенной вдовой.

Только успокоились, да последствия неудачной помолвки разгребли, как май клятый наступил.

Поначалу, казалось, повезло им, как редко кому везёт. Детвора бегала бодрая, лопотала без умолку да на именных горшках с гордым видом восседала. Но потом Вася, та, которая Василиса, всё чаще замирать стала на месте, будто забывала куда шла. И в одну точку смотрела бессмысленно, и говорить разучилась.

Боярин, чтобы на ужас эдакий не любоваться, по старинному русскому обычаю, в запой уйти собрался, но и тут не срослось. Только он с бутылкой чачи в кабинете уединился, как крик гам по всему дому.

Оказалось, нихонка дочку удушить вознамерилась, да служанка старая перехватила и ор подняла. У них, вишь, у дикарей жёлторылых, обычай такой — убивать детей подобных Ваське покуда душа из тела окончательно не ушла. И делать это матери положено, как виновнице беды этой. Жуть, одним словом.

Норико боярин приструнил, объяснил, что тут вам не там, и для закрепления в морду кулаком сунул.