Дура

Ну Дуров и вытянул себе — Норико Ютовну. Как по фамилии, уж и не помнил. Старую, почитай ровесницу, жёлторожую и явно его ненавидящую. Впрочем, ненависть её Анатолий Ильич прекрасно понимал, шутка ли — какому-то гядзину тебя как товар лежалый отдали, да на чужбину отправили. Бррр.

Надо сказать, что меж тем судьбу свою, новоиспечённая боярыня, приняла со смирением и не слова супротив воли мужьей не ляпнула. Да и вообще, молчала, по большей части, а на ложе супружеском вела себя как колода древняя — ни звука, ни шевеления.

Будто не с бабою укладываешься, а куклой. К слову, Дурова всё устраивало, ему тоже с узкоглазой нехристью в любовь играть не улыбалось.

Так что вернулся домой Анатолий Ильич, с дыркою в плече от шальной пули да с «молодою» женой. Танюша повздыхала, конечно, она уж подбирать подругу себе затеялась было, но против императора не попрёшь, так что приняла Норико Дурову уважительно, как по закону водится. Благо та ни на что не претендовала и в дела семьи не лезла. Жила себе в своих покоях, лишь на праздники официальные показывалась, казалось, её не тронь так и забудешь, что женат.

А вот с детьми — беда. Никак у нихонки понести не получалось. И к целителям ходили, и в Дрезден к какому-то светилу ездили: ничего. Все говорят нормально, мол, здоровая баба, только толку от тех разговоров — шиш.

Нет, боярин-то сильно по этому случаю не убивался, вон двое парней на подходе, к алтарному камню вести скоро, но обидно всё-таки. Вроде он неполноценный какой. Неизвестно как уж там звёзды сложились, только на шестом году жизни супружеской, упорство Дурова вознаграждено было.

Именно что упорство, не ради шалости же он с нихонкой ложился!

Беременность у Норико тяжело протекала, чуть ли не половину всего срока в больнице провести пришлось, дабы плод сохранить. Ну да всё когда-нибудь заканчивается, и в мае вторая жена Дурова от бремени таки разрешилась. Двойней.

Анатолий Ильич, как узнал о том, решил, что наверняка, род его кто-то проклял. Ну а как, простите, ещё можно расценить эдакую гримасу судьбы.

Двойня у родовитых — это ведь лотерея, жуткая лотерея из детей. До трёх лет всё нормально идёт, растёт себе мелочь папе с мамой на радость. А потом, в девяносто трёх случаях из ста, один из двойняшек разум теряет, полностью. Тело живёт — ест, пьёт, ходит, а божьей искры в нём нет. Оболочка пустая, послушная. Ни мыслей, ни желания, ничего. Кукла из мяса, не более.

И вот понимал же Дуров, что нет вины Норико в этой беде.