Рысюхин, наливайте на всех!

Но эти зверюшки каким-то образом сию отраву переваривают, она им как белковая добавка идёт. Очень заинтересовались составом желудочного сока и выделений поджелудочной и желчи, забрали эти органы для исследований, сказали, будут учёных подключать. Потому как этой дрянью – рицином – оказывается, куча растительных продуктов заращены в той или иной мере, особенно масла, и очищать их слишком сложно и дорого, так что если найдётся более дешёвый и эффективный способ…

– То кенгуранчиков истребят для добычи нужного вещества.

– Скорее, придумают способ синтеза, поскольку охотой столько, сколько нужно промышленности не добудешь. Но свою долю дохода нужно будет оговорить.

– Завтра же озадачу Сребренникова, хоть это и вилами на воде…

– Ага, поскольку отрава у них переваривается – мясо съедобно. Говорят, по вкусу что-то среднее между кроликом и свининой. Возможные целебные свойства внутренних органов или их алхимическая ценность, помимо возможного противоядия от рицина и возможности очистки от него того же рапсового масла, неизвестны, требуют дополнительного изучения профильными ведомствами.

Гильдия просит, по возможности, ещё хотя бы три, а лучше десяток туш. Макров нашли два, оба в самцах, в районе солнечного сплетения. Кристаллы, для своего уровня, размером чуть больше среднего, правильной формы, зеленоватого оттенка. Их тоже отослали на исследования, ценность и цена пока неизвестны.

– Подводя итог, пока достоверно известно одно – они довольно-таки вкусные, хоть и жрут натуральную отраву.

Остальное требует изучения и больше мяса.

Егор Фомич немного посмеялся.

– Ну, в принципе где-то так и есть.

Я по целому ряду причин колебался, начинать ли этот разговор, но сейчас – возможно, спросонок, когда критичность мышления чуть упала, решился.

– Егор Фомич, это, конечно, не моё дело, но как долго вы собираетесь ещё оставаться Про-беляковыми? Не думали над тем, чтобы отбросить приставку?

– Думали.

И спорили, и ругались, но так к общему мнению и не пришли. И хочется, как говорится, и колется – как-никак, всего пять процентов соискателей выходят из Храма Всех Богов с заветным перстнем на пальце. И хорошо бы при неудаче попасть в двадцать процентов отказников, а не в те два варианта, что неразличимы по последствиям…

– Егор Фомич, эти пять процентов – это как средняя температура по больнице, смысловой нагрузки не несёт.