Князь Никто 2: Черная Книга

Зато вполне отчетливо, мы все-таки довольно близко сидели. — Не буду называть вашего имени, чтобы никого не компрометировать, мое называть тоже нет надобности.

Голос у него был очень мягкий и как будто ласковый. Таким голосом никогда не кричат, не возмущаются и не вопят. Таким голосом можно разговаривать только с людьми, к которым испытываешь глубокую приязнь.

— И вам того же, — буркнул Вилим, даже не подумав хоть немного сменить свою манеру общения.

— Здесь очень недурно готовят рябчиков, очень рекомендую отведать, — вкрадчиво произнес сладкоголосый посланник террористов.

— Обойдусь, — Вилим пренебрежительно хмыкнул. — Что вам от меня нужно?

— Я думал, что в своем послании я довольно отчетливо изложил свою надобность, — видимо, собеседник алхимика переложил приборы. Что-то звякнуло. — Но если изволите, то повторю. Мы крайне заинтересованы в ваших талантах. Наше государство слепо смело... это дисциплину... с шахматной доски важных знаний. Но мы считаем, что это глупо и недальновидно.

— Кто это «мы»? — спросил Вилим, и голос его звучал далеко не так дружелюбно, как у его собеседника.

— Всему свое время, — пауза. Видимо, на многозначительную улыбку. — Если мы с вами договоримся, то вы все узнаете.

— А если нет? — грубовато спросил Вилим.

— Позвольте, я сейчас не буду затрагивать эту тему, — маленький человек прокашлялся. — Это будет звучать, как будто я вам угрожаю, а мне бы не хотелось этого делать. Раньше времени.

— А чего же тогда вам хочется? — усмехнулся Вилим.

— Послушайте, вам разве никогда не казалось несправедливым, что такой специалист, как вы, так мало ценится? — голос снова зазвучал вкрадчиво, будто у сказочника из детского театра. — Что ваш талант и ваши знания расцениваются как блажь и бессмысленная трата времени? Вы же знаете, что... эта дисциплина... почти не уступает дару чистой крови, а кое в чем даже превосходит. И если бы у вас под рукой были возможности государственной машины, то вы достигли бы головокружительных высот. Скажите мне, я прав? Лаборатория, ученики, подсобные рабочие и бесконечные возможности для экспериментов.

— Никогда не задумывался, — буркнул Вилим.

— А не может ли так быть, что у... самого... и его приближенных есть особый резон не допускать развития... этой дисциплины? — голос его журчал и мурлыкал. — Что так называемая естественная монополия на дар чистой крови — это не более, чем фикция.