Князь Никто 2: Черная Книга

Что уже долгие годы кучка выскочек оболванивает обычных людей, вдалбливая им в головы собственную исключительность как непреложную истину?

— Не понимаю, к чему вы клоните... — сказал Вилим с ноткой подозрительности.

— Ох, простите меня, — раздался тихий звук, как будто собеседник алхимика легонько стукнул ладонью по столу. — Меня просто до глубины души возмущает такое положение вещей... Давайте вернемся к вам. У меня есть два предложения для вас. Вот первое... — пауза, шуршание бумаги. — Оно подразумевает простое сотрудничество с изготовлением.

.. смесей для наших нужд. В условленном месте вас будет ждать заказ, который нужно будет выполнить и доставить в другое условленное место. Никаких контактов с нашими людьми вы поддерживать не будете. Схема понятна? — снова пауза. И опять шуршание. — А вот второй. О, я вижу, вы удивились! Уверяю вас, это абсолютно реальное предложение. Работы будет много, поэтому и оплата достойная. Кроме того, у вас появится хорошо оборудованная лаборатория и прилежные ученики. И сколько угодно рабочих рук, на которые вы сможете скинуть все тяжелые и скучные обязанности.

— Но?

— Что «но»?

— В таких случаях всегда бывает какое-нибудь «но».

— Вы станете одним из нас.

— В каком это смысле?

— В самом прямом. Вы прочтете все наши документы, познакомитесь и дадите клятву хранить все в строжайшем секрете.

— И если я нарушу эту клятву, то...

— О, не переживайте! Вы ее не нарушите!

В этот момент компания мордатых нуворишей через два столика от нас хором грянули песню, и я перестал слышать разговор.

В какой именно момент расслабленное лицо Бенкендорфа стало настороженным, я уловить не успел. Вроде бы только что он прихлебывал квас, откинувшись на спинку вычурного кресла. И вон уже его взгляд стал острым, как бритва. Поза не поменялась, но глаза над ободком стакана стремительно обежали зал. Потом он поставил стакан, посмотрел мимо меня и скрестил на столе ладони.

Я прислушался, но сквозь громкие голоса, подогретые разнообразными горячительными напитками из хрустальных штофов, кувшинов и графинов, мне не удавалось разобрать ни слова.

Бенкендорф держал ладони скрещенными не меньше минуты. Потом едва заметно кивнул и склонился ко мне.

— Нам надо немедленно отсюда уходить, — сказал он. — Без спешки. Сделай вид, что идешь в уборную. Только не делай никаких резких движений. Если шум начнется раньше, чем мы успеем уйти, то постарайся скрыться за... все равно за чем. Пошел!

Я лениво поднялся со стула.