Князь Никто 2: Черная Книга

Он вбил себе в голову, что когда заполучит Черную Книгу, все эти занятия и тренировки станут ненужными, он и так станет сильнее и могущественнее всех.

— Соус пикан, — хихикнула Анастасия. — Полстакана уксусу, две маленькие луковички и перчик. Ну или что-то в таком духе посоветовала бы ему Черная Книга на вопрос о вселенском могуществе.

— Вдруг он знает, как именно надо задавать вопросы, чтобы получать на них ответы? — я бросил взгляд в сторону лежащей на столе книги. — Пока звучит не очень хорошо. Во всяком случае, для нас.

Если над ним сгустились такие тучи, значит доступ в семейную сокровищницу для него может быть закрыт, даже если он об этом и не подозревает?

— Скорее всего, — Бенкендорф кивнул и усмехнулся. — Но это только часть истории. Когда я начал наводить справки, я наткнулся еще кое на что. Итак, другой наш фигурант. Князь Голицын.

— Михаил? — спросил я, почувствовав, как мое сердце забилось быстрее.

— Нет, не Михаил, — сыщик покачал головой. — Точнее, не только он. Но прежде всего, Николай, отец Михаила.

Пару дней назад в Собрании произошла громкая ссора, которая чуть не дошла до дуэли. Князь Голицын, как раз Михаил, на повышенных оборотах поспорил с нашим князем Вяземским, тот бросился на него в драку, их разняли, и если бы поблизости не оказалось Николая, то они бы точно отправились стреляться куда-нибудь на Черную речку или Лисий Нос. Но Николай надавал обоим спорщикам пощечин, поговорил с каждым в отдельном кабинете, и те успокоились. Хотя, по слухам, друг с другом не разговаривают.

— И почему это важно? — нахмурилась Анастасия. — Вроде бы, для Собрания — обычное дело. Ничего особенного...

— Вопрос в причине ссоры, — Бенкендорф подмигнул девушке. — Вяземский с Голицыным поспорили из-за некоего белокурого оборванца, который пропал и которого теперь не могут найти. А он, понимаете ли, должен сыграть важную скрипку в каком-то действе, которое намечено примерно через месяц. И Голицын обвинил Вяземского в том, что он похитил юнца и где-то прячет.

На что Вяземский припомнил ему, что когда-то его выперли из теплой дружеской компании, не приняв в какие-то запретные развлечения. Юнцы подрались, вмешался Голицын старший и заткнул им рот.

— Интересно... — проговорил я.

— Более чем, — саркастически хмыкнул Бенкендорф. — По вполне достоверным слухам Голицын-старший, в смысле Николай, объявил среди посвященных лиц награду в десять тысяч рублей тому, кто доставит к нему тот самого белокурого юнца.