Князь Никто 2: Черная Книга

— Ага, то есть наш молодой Вяземский сделал на это стойку, потому что ему предложили очередные экземпляры из коллекций Якова Брюса, но семья начала косо поглядывать на эти его «прожекты», — задумчиво проговорил я. — А тут вдруг ему на глаза попался я. Он сложил два плюс два и решил, что получить десять тысяч от Голицына — это отличная идея.

— И кроме того, это позволит уесть Михаила Голицына, — продолжил Бенкендорф. — Все так.

— А слухи ничего не говорят на тему, что Голицын-старший скорее щелкнет пальцами и превратит того, кто доставил к нему искомое, в бессловесное полено? — спросил я.

— Вроде бы, за ним такое не водилось... — проговорил сыщик.

— О! — вдруг вспомнил я. — Когда мы только встретились, ты упоминал каких-то дядь, которые готовы были платить... И все такое. Это тоже был Голицын старший?

— Нет, не Голицын, — сыщик покачал головой. — Тебя разыскивал Оболенский. Не старший, правда, а средний, Григорий. Я поэтому и не стал с ним работать, очень уж репутация у этого князя подмоченная.

Наверное, я слишком переменился в лице, когда он назвал эту фамилию.

— Оболенский! — прокаркала ворона на спинке кресла. — Оболенский!

В комнате повисла гробовая тишина. Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Открыл глаза. Анастасия, Бенкендорф и Вилим смотрели на меня, не отрываясь.

— Так вот кто ты такой... — пробормотал Бенкендорф, внимательно разглядывая мое лицо. — А я-то думал, кого ты мне так напоминаешь...

— Давайте продолжим... — я едва смог разлепить губы, чтобы произнести это.

— Ты младше Григория и Андрея, значит, старший Оболенский нашел кого-то уже после смерти Анны Шереметевой...

Голова заболела так, будто внутри что-то взорвалось. Перед глазами заплясали искры и цветные пятна, я взвыл от неожиданной и мучительно боли и повалился на бок. Мне показалось, что я ослеп и оглох сразу же. Адская боль заглушила все остальные чувства.

Длилось это целую вечность. Но на самом деле, подозреваю, не больше нескольких секунд. Потому что когда я открыл глаза, Анастасия только и успела, что вскочить со своего места.

— Д...дддавайте продолжим, — повторил я, спотыкаясь на каждой букве. — Что за событие планируется через месяц? Почему Голицын-старший вообще оставил меня в трущобах? Он же мог просто держать меня где-нибудь у себя в подвале до нужного времени...

— Вомзожно, ему не пришло в голову, что ты можешь куда-то деться из-под плотной опеки Пугала и Волынина, — Бенкендорф посмотрел на меня странным взглядом.