Князь Никто 2: Черная Книга

Бенкендорф был чертовски прав, когда сказал, что прежде чем лезть к Вяземскому, неплохо было бы собрать о нем информацию. И вот она собрана...

— Что у тебя с лицом? — спросил Бенкендорф.

— Подождите, — отмахнулся я. — Я думаю...

Я развернул ладонь и вызвал знак «Зело». Тот ярко и уверенно светился, радовал своими переливами и завораживал. Какой-то проклятый закон равновесия, не иначе. Сегодня ко мне вернулась сила, и тут же меня как будто камнями на дно тащат незавершенные дела этого Демьяна. Надо как-то разрубить этот узел, и скинуть уже эти проклятые кандалы, которые заставляют меня топтаться на месте и не дают двигаться к своей цели!

Я поднял взгляд на Бенкендорфа.

В глазах его светилось недоумение и непонимание. Ах да. Он же не знает. Он понятия не имеет, что я вовсе не Демьян Найденов. И поэтому его и удивляет мое нежелание получить легкие деньги за месяц заключения в какой-нибудь из усадеб Голицыных.

— Тут вот какое дело, Бенкендорф... — начал я. С одной стороны, мне не то, чтобы хотелось посвящать его во все подробности своей жизни и целей.

С другой... А что я теряю? Этот Бенкендорф явно не случайно прибился к нашей компании. Более того, он оказался единственным, кто вцепился в нас настолько крепко, что отвязаться от него не получилось. И еще — если не рассказать, то его таланты не получится использовать в полную силу.

Я рассказал ему про Бархатную Смуту, не вдаваясь в подробности. Про предавших меня братьев, с которыми мы дали клятву. Про пятьдесят лет одиночества. Про «хрустальные цепи» и «вороний грай».

И наконец про этого пацана, в тело которого я угодил, хотя план был совсем другой.

Сначала Бенкендоф слушал с недоверием. Потом с недоумением. Потом с живейшим интересом, а под конец его глаза уже блестели неподдельным азартом.

— Надо же, ты сумел меня удивить, — хмыкнул Бенкендорф, когда я закончил объяснять, почему меня не устраивает идея плена у Голицына. — Я пытался как-то объяснить все произошедшие с тобой странности, но такое мне бы и в голову не пришло...

Принято, теперь понимаю твои сомнения.

— Как насчет встречной откровенности? — я посмотрел на сыщика в упор. — Ты прицепился к нам, как клещ, обеспечил укрытие в этих роскошных хоромах и новые документы... Зачем? В чем твоя выгода? Ты же мог просто сдать меня Голицыну и получить свои десять тысяч. И ни с кем не надо будет делиться. Собственно, ты до сих пор это можешь, Бенкендорф. Так в чем же дело?

Лицо сыщика стало замкнутым. Он поднялся с кресла и подошел к окну.