Нерушимый-2

Наверное, из-за звонка Алексея?

— Вот выкорчуем всю преступность, гражданин Нерушимый, так сразу и отдохнем, — мрачно ответил он.

В кабинете Тырин снял с меня наручники, кивнул на стул напротив стола, я занял его, потер запястья. Капитан направил на меня камеру на треножнике, проверил на компе, все ли в порядке с записью, и сказал:

— Здравствуйте. Назовите, пожалуйста, ваши фамилию, имя, отчество.

Глядя в объектив, я представился.

— Гражданин Нерушимый, пожалуйста, расскажите, как вы оказались на месте преступления, что увидели и как себя повели.

Я глазам своим не поверил, потому что Тырин достал ручку, белый лист и принялся записывать мой рассказ. Я так обалдел, что аж замолчал. Зачем? Видимо, бумажка в нашей стране неистребима так же, как и дурацкие фамилии на табличках в кабинетах врачей.

Пришлось снова пересказывать произошедшее, но теперь — в мельчайших деталях. Запутать меня Тырин не пытался, просто записывал мои слова, иногда задавал наводящие вопросы.

Примерно на середине рассказа в дверь постучали, и в кабинет заглянул Алексей, то есть капитан Поддубный, он же лучший боец местного «Динамо». Я думал, Тырин его впустит, но он не стал вмешивать во внутренние дела отделения посторонних, хоть они и коллеги, и велел Алексею подождать. Тот, поймав мой взгляд, на мгновение прикрыл глаза.

Допрос длился еще полчаса, после чего Тырин выключил камеру, забрал подписанный мной протокол, приставил ко мне Гаврилова, а сам куда-то вышел и бродил минут двадцать.

Гаврилов забыл о моих подвигах и молчал, не отвечая на вопросы. Видимо, не хотел замазываться в общении с крайне подозрительным типом. Именно к категории таких он меня, очевидно, отнес. И был, честно говоря, прав. Но враждебность эта настораживала. Как бы не запустились жернова Системы, ломающей судьбы.

Вернувшись, капитан Тырин сел на место, подвинул ко мне образец подписки о невыезде.

— Заполняй.

Прежде чем вносить свои данные, я прочел печатный текст, затем — текст, вписанный вручную, меня насторожило, что я прохожу по уголовному делу.

— Что? На меня уголовку завели?

— Один избитый тобой человек между жизнью и смертью, — вздохнул Тырин. — Если он придет в себя и откажется от претензий, а я думаю, он откажется... — Он взял паузу, намекая, что никто не хочет давать ход этому делу. — Тогда, будем надеяться, обойдется.

Я поджал губы, принялся заполнять образец. Закончив, вернул его.