Нерушимый-2

Поверь, малыш, у тебя нет шансов! Вообще никаких вариантов нет! Тебе правильнее сдаться и получить деньги за второе место!

— Пусть дерется! — возмущенно крикнула женщина из зала.

Крыс не упустил момента, покрутил что-то на пульте, и луч прожектора высветил ее: лет сорок, а может, и больше. Прическа как у Мэрилин Монро, впалые щеки, болезненно блестящие глаза, в руках — полупустой бокал на тонкой ножке.

— Дерись, будь мужиком! — Свет выхватил мордатого свиноподобного мужичка, которого под руку держала юная русоволосая особа — явно не дочь и не внучка.

— Огреби достойно, студентик! — поддержал свина какой-то мужчина с другого конца зала.

И снова передо мной выбор: взять пять тысяч, свалить по-тихому и не гневить судьбу или рискнуть, завалить этого быка, а заодно проучить организаторов боев за нечестную игру и… получить заточкой между ребер не сегодня так завтра.

— Врежь ему, Саша! — прокричали знакомым мужским голосом, и прожектор высветил… Достоевского!

Под руку его держала женщина восточной наружности с царственной осанкой, ей могло быть и двадцать, и пятьдесят — лицо скрывала небольшая вуаль.

Заметив, что я смотрю на него, Достоевский показал «класс» — дескать, все нормально, парень, прорвемся! Хотя я был уверен, что он просто поставил на меня, но, что уж говорить, эта неожиданная поддержка вдохновила.

Сомнения улетучились, я улыбнулся, ткнул пальцем поочередно в быка и себя и прокричал:

— Кто мы?

— Кто вы? — откликнулись зрители.

— Кто мы?! — повторил я вопрос.

— Кто вы?!!

— Мясо! — заорал я, и это вызвало усмешку даже у быка.

— Мясо!!! — завопила исступленно публика.

Подняв руку, я дождался, когда все успокоятся. И тихо сказал в услужливо подставленный Крысом микрофон:

— Мясо дерется. Мы будем драться.

— Идущие на смерть приветствуют вас, зрители! — добавил Крыс и, захлебываясь от эмоций, обратился к зрителям: — Давайте поприветствуем Фартового, бойца под номером тридцать три!

Глава 6.

Беснующийся зал грянул аплодисментами, сквозь которые прорывались рев, вой, свист. С полотка посыпались конфетти. Глядя вперед, я крутился вокруг собственной оси, но видел лишь слепящие лучи прожекторов, бьющие со всех сторон, и освещенную часть восьмиугольной клетки.

— Тридцать третий — мужик! — ревел неведомый крикун.

— Удачи, Фартовый! — поддержал его второй.

— Уделай его, Скала! — провизжала женщина.