Нерушимый-2

Я лишил заработка организаторов турнира, и неизвестно, как они это воспримут. Если соберусь свалить — уже не получится, не дадут амбалы.

Ко мне проскользнул Достоевский со своей дамой, и стало видно, что ей за сорок. Обняв меня, смотрящий рынка сказал, улыбаясь:

— Помаши зрителям, и пойдем.

Я помахал и крикнул:

— Спасибо за поддержку!

— А ты нормальный боец, парень! — крикнул мне мужик, что болел за сизоносого. — Удачи!

— До дому-то доберешься? — хохотнул другой.

Видок у меня был тот еще — лицо распухло от множества умышленно полученных ссадин, за которые Лев Витаутович точно не похвалит.

Еще бы, на турнире я буду защищать честь спортивного общества «Динамо»! Но черт с ним, как-нибудь обойдется. Думаю, моя сегодняшняя победа для Витаутовича все перевесит.

— Фартовенький, миленький! — кричала какая-то девушка. — Посмотри на меня! Ну посмотри!

Я поймал брошенную красную шляпку-таблетку и монету, летящую в лицо Достоевскому. Еще две упали под ноги.

— Ты круто-ой! — не унималась та же девушка, и я посмотрел на нее.

Мы двигались как раз в ее сторону, а когда приблизились, оказалось, я ошибся в темноте, не девушка она, а баба-ягодка. Лет пятьдесят ей, если не больше. Лицо было гладким и молодым, но морщинистая шея выдавала возраст.

— Найди меня, Фартовенький! — промурлыкала она. — Я тебе покажу небо в алмазах, мальчик! Я Роксана, меня все в Лиловске знают!

— О да, знают, — усмехнулась пассия Достоевского, проходя мимо нее.

— Роксаночка, через тебя же весь Лиловск прошел, клейма ставить негде!

— Да иди ты, тварь! — начала ругаться дама. — Сама как к Досту попала, а?

Достоевский нахмурился, покрутил в воздухе пальцем, и через несколько секунд голос Роксаны стих. Мы отошли подальше от толпы, куда-то, куда запускали только избранных. Я приостановился, спросил у Достоевского:

— Куда мы идем, товарищ Халилов? Мне же надо получить выигрыш?

— Здесь деньги не дают, — усмехнулся он.

— Давай за мной.

Амбалы взяли нас в «коробочку», и я почувствовал себя знаменитостью. Впрочем, особо не обольщался, потому что судьба моя была туманна.

Мы направились в сторону, противоположную раздевалкам, по ступенькам взобрались на постамент наподобие сцены, где обнаружилось окно. Нет, это дверь. Единственная огромная, как витрина, зеркальная дверь, и что-то подсказывало — из пуленепробиваемого стекла.