Нерушимый-2

А когда пришел и увидел своими глазами, кто в участниках, уверился еще больше: студенты, синяки, забулдыги, спившиеся спортсмены…

— Видел там Волкова? — поинтересовался тренер.

Вроде он смотрел уже не так цепко. Я не верил, что он упустил нить разговора, скорее ему просто надоело со мной играть, потому что сейчас раскрывать карты и хватать меня под белы рученьки он не собирался.

— Там же по номерам все, Лев Витаутович.

— Слышал, Демоном его называет тамошняя публика. Ну, или Димоном, кто как.

Это что же, алкаш, которого я во втором бою уложил, и есть тот самый Демон? Я осторожно сказал:

— Был там какой-то синяк, попался мне во втором круге, вроде бы его называли Демоном-Димоном.

— Он тебе не Димон, Саня. Волкова Дмитрия Анатольевича раньше весь Союз знал! — с горечью в голосе воскликнул Лев Витаутович. — Мой бывший ученик — спился, скатился. А такие надежды подавал! На чемпионате Европы до финала дошел, прочили в сборную на Олимпиаду в Афины… Тьфу! — Он насторожился, щелкнул себя пальцем по горлу.

— Ни-ни. Аллергия на крепкий алкоголь, думаю. От одной рюмки морда красная и блевать хочется.

— Это хорошо, что блевать. — Он почесал подбородок. — Ладно, черт с тобой. Победил в мясном беспределе — и победил. Рад, что пошел туда уверенно, не стал всем рисковать ради пяти сотен, как пытался мне тут соврать, а рискнул ради… сколько там, ты сказал, выдали?

— Я не говорил.

— Саня! Не беси! — процедил он.

В этот момент, хрустя яблоком, в кухню вошел юноша, украшавший сени, напоролся на взгляд деда и промямлил:

— Все, ухожу, ухожу.

Я подождал, когда он исчезнет за дверью, и прошептал:

— Десять тысяч за победу, еще тринадцать — со ставок мой процент.

— Итого двадцать три, стало быть? Все-таки дурак. За эти деньги даже машины не купить! И ты рисковал жизнью и будущим ради… — И пошла пластинка по второму кругу.

Минут пять Лев Витаутович вдохновенно читал мне лекцию о том, что нужно головой думать, а не жопой, и соразмерять риск с вознаграждением, потом накидал простейших примеров из теории вероятности (похоже, со скидкой на мой недалекий ум неуча из провинции) и вынес вердикт:

— Башку могли пробить или позвоночник сломать.

— Нет, — покаянно покачал я головой. — Не стоила.

— Ну и хорошо. Буду надеяться, что урок усвоен.

Крякнув, он набулькал себе сразу граммов сто, и я понадеялся, что с серьезными разговорами покончено.