Город, в котором я живу

— Три сотни, Марк, — половина суммы у меня есть, а вот вторая половина повисла в воздухе вопросом: Что дедать?

— Мор, есть только половина, — и пообещал дать ответ в течение недели, на что фей заверил меня, что я могу быть спокоен и переезжать к комнату хоть сегодня. А причина:

— Марк, не переживай. Я внесу за тебя недостающую часть. Есть у меня деньги. К тому же, свои нелюди, отдашь когда сможешь, — уточнив, не напрягаю ли я его, друг ответил: — ни разу. — Меня такой вариант устраивал, поэтому я согласился.

Собирать вещи помогала мама.

Мне было все еще плохо, так как живот пару дней назад еще кровоточил, а шрам никак не хотел образовываться. Поэтому я старался не наклонять. Двигаться по мере возможности, как можно меньше. Но, увы. Пришел отец и мирного переезда у меня не получилось. По лицу я понял, что глава ордена рассказал ему о моей принадлежности к упырской расе. По взгляду, мечущему молнии, догадывался, что он готов был порвать меня на куски. К его разочарованию я живучий, и даже в своем плачевном состоянии, не обращая внимания на раны, могу сражаться до тех пор, пока не рухну на пол.

В меня, стоило оказаться на его пути, незамедлительно полетели стальные метательные ножи, дротики, звезды, и еще много мелких предметов. Непременно окропленных святой водой и заговоренных святым писанием. Пришлось использовать темную силу, и ото всего уворачиваться. Только такими темпами, напрягаясь, потревожу рану. А это грозило мне еще парой дней в горизонтальном положении.

Наше столкновение было делом принципа. Нужно было всего лишь не попасть под его раздачу и увернуться ото всех метательных предметов. Что я собственно и сделал, а ножи и другие снаряды нашли место в кухонной мебели и частично в прихожей. От его упертости я пылал гневом. Кровь моя кипела. Глаза горели огнем. Дыхание участилось. Прошелся по зубам кончиком языка, а там клыки.

— Упырь! — плюнул мне он в лицо, прекращая швыряться метальным оружием.

Когда атаки прекратились, накал святой энергии исчез, мой организм решил напомнить о тяжелом состоянии. В глазах плясали черные пятна, в ушах гудело, по телу била мелкими разрядами дрожь. Все-таки есть у меня предел в таком состоянии.

— Чтоб тебя! — и со всего размаху врезал кулаком по стене.