Город, в котором я живу

Просто возьму все в свои руки на правах старшего. Я не такой профессионал, как мой мастер, и таким, как он я не стану, застарелые травмы как у шефа не вылечу, но вот такие, как у кумихо, только приобретенные, исправить смогу.

Когда мое терпение закончилось, а случилось все вечером, после дневного разбора документов, которые лис должен подшить и сдать в архив. Он целый день и вечер, практически не выходил и сидел в позе червя над компьютером. И когда попытался встать, раздался хруст и мат на его родном языке.

Хоть Ким и ругался на корейском, можно было понять причину. Мое терпение тогда-то и закончилось.

— Ким, пошли, — бросив все дела, дернул его за руку и потащил к себе домой, — у меня к тебе дело.

— Какое? — ошарашено спросил кумихо, озираясь на глядящих на нас прохожих, — я помирать не хочу.

— С чего ты взял? - не понял его слов о грозящей смерти.

— Я с тобой на задание не пойду, — на что я его успокоил, мол, никакого задания. Только профилактика подорванного здоровья в следствии безвылазной работы за компьютером.

На что он резко остановился и запротестовал, — я не хочу! У меня все нормально со здоровьем, — но не верил, а глаза и метка мне говорили, что я прав и ему плохо.

— Спина болит? — он пытался меня убедить в обратном, но после точечного нажатия на болевую точку, он сложился пополам, — и теперь не болит?

— Конечно болит! — рявкнул он, смотря на меня гневным взглядом: — себе нажми и проверь, — он снова скривился от резкой боли, и таки признал правоту за мной, сознавшись, но спросив: — Давно знаешь?

— Недавно.

Когда пометил. Все в норме, а спину корежит. Прав?

— Да, это из-за неполного оборота, — на что сказал, что и это понял и что сегодня все исправим и вылечим, — с чего такая забота?

— Во-первых: — ты мой подопечный, Во-вторых: — я так хочу, — в третьих… — мне не дали договорить, Ким уперся ногами и заявил, что сам со всем справится. Но увы, я сильней его, а все попытки сопротивляться бесполезны, поэтому кумихо был схвачен за шиворот и потащен ко мне домой.

— Марк! — пытался протестовать, но только усиливал желание поскорее разобраться с проблемой его здоровья, так как боль снова скрючила его пополам, и тот ругнулся на карейском, — уговорил, упырь проклятый, — и снова ругань на родном языке, — пошли.

— Так бы сразу, — и улыбнулся, а он в ответ лишь снова что-то сказал на корейском. Надо будет попросить его научить языку, нравятся мне восточные языки.