Город, в котором я живу

Японский практически выучил, китайский с трудом, до сих пор путаюсь, а вот корейский думаю пойдет. А если он еще и кровью поделится, то проблем в изучении будет меньше.

Дома, разложив его на полу, попросил снять футболку. Ким послушался и снял. А позвоночник и правда кривой, даже через мышцы пробивается. Плохо. Ему будет больно. Об этом и сказал, когда принес обезболивающее от Мора. Он выпил залпом, как сто грамм, и приготовился к тому, что скоро его позвоночник будет трещать, а он кричать. Ведь даже шеф кричит от боли, когда мастер ставит его кости на место.

И началось! Сначала разогрев мышц и подготовка суставов, а потом...

— Марк! Твою мать, ведьму!

— Не трожь мою мать ведьму! — и резко, с хрустом, на место стали вставать все позвонки по очереди. Начал с поясницы и разминая следующую мышцу, вправлял следующий, раз за разом. Последних пять шейных позвонков, он уже пропустил, так как потерял сознание. Прошло часа три, точно. Но дело было сделано, и Ким мог оборачиваться без сломанных костей и порванных сухожилий.

Но сначала он будет зол. Так как первые два дня ему нельзя сидеть, а это его работа, если не поиск. А искать в данный период у нас некого, преступники стали проходить регистрацию чаще и не пропадали. Причина этому не ясна, но нам спокойней. Ким же, вряд ли будет рад. Его работа еще не доделана, а кроме него ее некому выполнить. Придется или отложить, или на кого-то другого переложить. И этим кем-то, скорее всего, буду я.

— Упырь, проклятый! И какой ляд заставил меня с тобой связаться?

— Сам виноват! Лучше бы на оргию соглашался, — этот факт ему не нравился еще больше, так как он меня послал:

— Иди на хрен, Гордеев, — добавил что-то на своем, и встав с пола, оделся, обулся и ушел, хлопнув дверью.

Злость пройдет, а радость останется. У меня точно. Не зря мне мастер руки и ноги ломал, чтобы я самостоятельно смог сломанные кости и осколки вставить, как полагается и без последствий.

***

Как я и говорил, пару дней на работе лиса не было, а за него отчеты писал я.

Он же, следуя оставленным мною инструкциям, старался не садиться на задницу, находясь в вертикальном положении как можно дольше. Но это не отменяло того, что общаться со мной он не хотел. На работе лис на меня не смотрел, даже внимания не обращал. Передавал то, что от меня требовалось в архив через кого-то. На вопрос в чем дело, отвечал, что я сломал ему позвоночник. На эти слова я ответил резкостью, так как обида его зашла слишком далеко.