Город, в котором я живу

Как только глаза закрылись, уснул. Проснулся от того, что мама шуршала на кухне. Посуда не громыхала, но мылась и протиралась. Она делала вид, что спокойна, но как только посмотрела на меня, загрустила. Она всегда говорила, что похож я на отца, пусть сила во мне святая и не зародилась. Лицо мое будет напоминать его, так что мама просила приходить меня почаще, чтобы он не ушел из ее памяти так быстро.

— Буду к тебе приходить, не переживай, — и притянул ее к себе, целуя, — мам, я тебя люблю.

— И я тебя сын, — и так мы распрощались.

Переезжать я не стал, она сказала, чтобы я почаще заходил, а жить одной ей не привыкать. То отец на рейдах, то я на дежурствах. Так что она в какой-то степени и жила одна с приходящими к ней мужчинами. Так и будет теперь.

***

Следующие три недели я ходил мрачнее тучи. Ко мне из коллег никто не подходил, ничего с меня не спрашивал. Даже шеф не решался беспокоить. А он начальник. Мог ко мне подойти не боясь только Мастер, да Ким. Его я не трону, он подопечный. Договор не позволит ему навредить.

А я, чтобы не возвращаться мыслями к отцу, его телу и смерти, ушел с головой в работу. Отстранился ото всех и всего, не обращал внимание ни на кого, если не трогают. Просто плыл по течению.

Нарушилась эта размеренность и уже устоявшаяся обыденность в один из холодных ноябрьских дней. Ким, подойдя ко мне по работе, с папками текущих дел, попросил о помощи. Ему не отказал, как и другим не отказал бы, но никто о помощи не просил. Кумихо повел меня к своему столу, так ему удобнее, по пути рассказывая о несостыковках в деле.

Я его слушал, мыслями делился, как вдруг увидел знакомые лица, закованные в наручники. Те самые волкодлаки, рвавшие мою плоть своими когтями в злополучный дождливый день.

— Ки-и-и-м? — взгляд мой устремлен на камеру досрочного содержания.

— А? — отвлекся от папок лис и не понимающе посмотрел на меня, я же спросил:

— Кто их привел? — кивая в сторону закрывающейся двери. Ким не сразу понял о ком речь, лишь после того, как посмотрел туда же, куда и я.

А увидев мое выражение лица, пересказав коротко за что их приняли, взмолил:

— Марк, нет! Им десять лет светит за нападение на смертных с применением волчьей сущности, за драку в общественном месте и сопротивление при задержании. Если ты применишь силу, их отпустят. — Закон я знаю, но желание… — Нет, и еще раз нет! — протестовал Ким.

— Да, и еще раз да! — сказал я, оттесняя кумихо назад, говоря: — иди Ким, а то и ты под раздачу попадешь.