Ублюдок

– В общем, Савва, наш первый Патриарх, ухитрился оказаться рядом с Мамоной. Деньги, золото. Это то, чего у нас в избытке. Видимо, Князь счёл его подходящим основателем нового рода. Но даже спустя много столетий, каждый никчёмный дворянчик задирает нос при упоминании фамилии Морозовых. Мол, недостойны мы были такой чести. Сейчас обстоятельства складываются следующим образом. Мой сын. Речь о нем. Мы получили выгодное предложение династического брака от Юсуповых. Им интересны деньги и связи, нам интересна их "голубая" кровь.

Договор в устном виде уже есть. Но Юрий, Патриарх их рода, потребовал, чтоб Никита поступил в Военную Академию. Это традиция всех княжеских семей. Хочет достойного мужа своей дочери.

– Никита – это кто?

Рогатого от возмущения вообще перекосило. Наверное, если бы я спросил, когда светит солнце, ночью или днём, он бы меньше возмутился моей тупостью. Странный тип. Не хрена было покупать дурака.

– Никита – мой наследник. Княжич. – У Седого терпения было больше. Он с видом учителя, которому достался совершенно бестолковый ученик, пояснял мне ситуацию.

– Но с ним произошла одна неприятная история и сейчас появиться в свет, отправится в Академию он не может. Вообще никак. Не знаю, сколько займет времени решение проблемы. Может, неделю, может, полгода. Однако, если я не выполню требования Юсуповых, то потеряю возможность получить дворянство и сделать наш род более "чистым". Заметь, я вообще не должен тебе это рассказывать. Уж тем более не должен объясняться. Ты - раб. Моя собственность, как и все в этом доме. Никто не ведёт диалог со стулом или тумбой. Но… В данном случае нам лучше договориться из-за сложных обстоятельств.

– Спасибо, конечно, большое. Ценю. Насчёт сына – сочувствую. Только я при чем? Как может помочь в этой ситуации раб, который разговаривать то научился несколько часов назад.

– Ты заменишь Княжича.

Несколько минут я тупо пялился на Седого, а потом, не выдержав, заржал. Просто это реально было смешно. Мужик шутит, наверное. Глумится. На полном серьёзе говорить такие странные вещи он не может.

Из нас двоих диагноз идиота только у меня.

Николай дернулся в мою сторону. Думаю, отхватил бы я опять по роже за неуважение к Патриарху, но Морозов остановил своего халдея уже знакомым жестом.

– Не надо. Это – нервное. Он думает, будто я шучу. – Седой смотрел на меня совершенно серьезно.

– А разве нет? Как это будет выглядеть? Во-первых, вряд ли Княжич – мой близнец. Или я его. Не важно. Во-вторых, я не знаю вообще ничего.