Та, которую я...

Или аристократишка сам сплоховал, растерялся или в штаны наложил и не то заклинание применил. Если вообще применил…

Кстати, начинаю постепенно забывать о своих способностях. А вдруг если их долго не использовать, то они исчезнут?

Глупость. Это ведь гравитация. Да и так еле-еле приловчился справляться с ней. И надо сказать, выходит у меня уже довольно неплохо.

И в этом отношении я поступаю правильно.

Ведь логика и жизненный опыт подсказывают, что если скрывать свои умения и возможности, то становится куда проще жить.

Окружающие меньше требуют и меньше от тебя ждут.

Проветрившись, я решил вернуться обратно. Смотритель мне не препятствовал, и я пошел разыскивать Пахома. Наткнулся на него чуть ли не сразу. В этом зале, как, впрочем, и в других все экспонаты были «на одно лицо» – в витринах под стеклом красовались маленькие кусочки метеоритов с подробным описанием: где и когда они «прилунились».

Пахом наклонился и сосредоточенно уставился на подобное описание, лежащее возле небольшого камешка, с виду такого же, как и все остальные.

Я потихоньку подошел и, заглянув через его плечо, прочел: «Крупица метеорита, коим был убит император».

Какие-то ушлые вандалы уже успели влезть под стекло и подчеркнуть несколькими жирными линиями слово «убит».

Пахом заметил мое присутствие, но не двинулся с места, а только тихо сказал:

– Кто-то уверен, что это была не случайность.

– Ерунда, – я попытался его успокоить и отвлечь.

– Просто нашлись умники и указали на двусмысленность формулировки. Разве можно с помощью магии управлять метеоритами?

– Нет.

– Значит, надо было написать, что погиб в результате падения… этой самой небесной глыбы. Пойдем отсюда. Всё интересное мы уже увидели.

Мы вышли из Зрелищной Палаты, но только теперь поняли, что совсем не представляем, чем нам заняться дальше. Какое-то время бесцельно брели по улицам столицы, пока не наткнулись на гомонящее скопление людей.

Протискиваться через толпу разумно не стали, выбрали место неподалеку и повыше – на ступенях соседнего здания, откуда видно было, что творится в центре людской массы.

Там стояли четверо мужчин среднего возраста в таких же монашеских рясах, что и прибившийся к нам на привале незнакомец. Но эти не таились. Они активно жестикулировали и о чем-то, судя по их выражениям лиц, эмоционально говорили.