Рысюхин, надо выпить!

Пришли-то пришли, но на эту тему с Машей надо будет ещё поговорить, обязательно. Она пока ещё не жена мне, чтобы общие семейные подарки покупать. И уж тем более, если они не семейные, а от моего имени. Нельзя так.

Когда мы входили в гостиную, Мурлыкин окинул меня взглядом с головы до ног, зацепился глазом за домашнюю обувь – и немного расслабился. Понял, что не пообниматься на скорую руку остались, а была причина. Ну, или не только для этого.

Рассадка была интересная. Во главе стола никого не было, родители Маши сели напротив друг друга, Машу усадили возле папы, меня, соответственно – возле хозяйки дома.

С одной стороны – обстановка декларирует отказ от давления властью и авторитетом, вроде как «на равных». С другой – нас с Машей «разогнали по углам».

«Или ты накручиваешь себя на ровном месте, выдумывая проблемы там, где их нет».

«Дед, это официальный обед, пусть и почти семейный. Тут случайностей нет!»

«Ну, может, тебя просто на знание застольного этикета проверить хотят? Потому и посадили рядом с дамой».

«Точно! Этикет! Так, если дама не справа, а слева, но на этой стороне стола никого больше нет…»

«Ну вот – хотел пошутить и успокоить, а вместо этого ещё одну тему для переживаний подбросил!»

Начав метаться по столу взглядом, панически пытаясь вспомнить тонкости того самого застольного этикета с учётом всех обстоятельств, заметил кое-что интересное. Похоже, что рассадку сменили на «демократичную» буквально на ходу, пока я переобувался: прибор Мурлыкина передвинули, салфетки, бокалы – все крупные предметы.

А вот рюмку переставить его жена забыла. Как ни странно, меня это мгновенно успокоило, показавшись хорошим знаком. Я поймал глазами взгляд Василия Васильевича и так же глазами показал на забытую рюмку, слегка улыбнувшись. В ответ он вздохнул и покачал головой. Не то с досадой, не то отмечая мою излишнюю глазастость.

Первые пятнадцать минут, до выноса горячего, шёл обычный светский разговор «обо всём и ни о чём», никак не касавшийся ни меня, ни причины моего прихода.

Ритуальная пустая трата времени.

«И заодно экзамен на готовность и умение вести такой разговор, то есть – на уровень и характер воспитания».

После перемены блюд, выдержав три минуты в молчании, Екатерина Сергеевна невзначай стала нахваливать Машу, какая та замечательная хозяйка, как она помогала с готовкой, чуть ли не лично выбирала на рынке мясо.