Богоборцы 2

Говорить сил не было, я не то чтобы устал, просто меня наконец отпустили все тревоги и волнения последних шести месяцев. Я был дома, среди родных, и будущее казалось светлым и прекрасным.

Домой я ввалился красным, распаренным и довольным как слон. И тут же понял, что попал на застолье. В центре зала стоял стол, забитый разной едой, вокруг уже сидели гости, в основном соседи, и, судя по открытым бутылкам, хозяева им уже не особо были и нужны. Кто другой мог бы и возмутиться, но в деревне я к такому уже давно привык.

Люди приходят без приглашения, приносят с собой и закуску, и выпивку, а потом все вместе за одним столом празднуют. Просто, по-свойски. Так что и я чиниться не стал.

Меня, естественно, заметили, тем более что и собрались они здесь отметить моё возвращение. Пришлось жать руки и терпеть слюнявые поцелуи в щёки. Неприятно, но ладно, это ж не со зла, а от полноты чувств. Меня мигом усадили во главе стола, навалили полную чашку с горкой разных вкуснях и принялись пытать, что да как.

Пришлось рассказать о своих подвигах, ну и приврать, конечно. Пули свистели над головой, злобные монстры вырывались из тумана, мир замер над пропастью… ну, всё как полагается.

— Врёшь ты складно, — дед Потап лихо жахнул стопку домашней самогонки на смородине и занюхал пирогом. — А с бабами-то у тебя чо?

— Сиди уже, старый дурень, — тут же накинулась на него жена. — Лет под сраку, яйца седые, а всё туда же, баб ему подавай. Всю жизнь гулял, сколько нервов мне истрепал…

— Да погоди ты, дура-баба, — осадил тот жену.

— Я ж не про себя. Витька-то теперь одарённый. Ему род свой поднимать. Девку надо справную, чтобы рожала, значит.

— Так у Витеньки невеста есть, зачем ему кто-то ещё, — приторно ласковый голос заставил всех за столом замолчать, а я аж подавился от неожиданности.

— Э-кхе-то кто ж такая? Почему не знаю? — с трудом откашлявшись, я уставиться на соседку, Людмилу Наумовну Овчинникову, чей двор находился через один от нас.

— Тёть Люд, вы меня так не пугайте. А то решу, что родители без меня меня женили.

— Да как не знаешь? — делано удивилась та. — Машенька моя, кто ж ещё. Ты сам обещал на ней жениться, помнишь?

— Но… мне тогда девять лет было… — у меня кусок пирога из рук выпал. — А ей шесть. Тёть Люд, вы серьёзно?

— А как же, — подбоченилась соседка. — Слово одарённого — кремень! Сказал — значит женись! Вон дочка хоть сейчас готова.