Богоборцы 2

Правда, Машенька?

— Ей пятнадцать всего, какая свадьба… — я в шоке поглядел на залившуюся алым цветом девчонку, отпустившую взгляд и, похоже, мечтавшую провалиться сквозь землю. — Да и вообще, бред всё это. Я никому ничего не обещал, а что ляпнул в детстве, так то по дурости.

— По дурости или нет, значения не имеет. — Овчинникова твёрдо гнула свою линию. — Дал слово — женись! Или я этого просто так не оставлю. Я до самого главного дойду, чтобы правду найти!

В этот момент остальные гости очнулись от шока и поднялся такой гвалт, что самого себя слышно не стало.

Глава 4

Глава 4

— Чёго, прям так и сказала?! Ой, не могу!!! — и Колька Гудин, один из моих деревенских корешей, дико заржал, хлопая себя по ляжкам. — Вот Наумиха даёт!!!

— Так что, когда свадьба? — подхватил смех Ромка Лукин, ещё один пацан из нашей компании.

— Идите в пень! — я беззлобно огрызнулся, взяв бутылку, и одним движением разлил самогон по стопкам, ровно, будто по линейке. — Вот вам смешно, а девчонка рыдает.

— Это Машка-то, Овчина? — Колька презрительно скривился и подхватил рюмку. — Ага, только не по тебе. Она с Васькой Рыжим с фермы мутит уже год. Наумиха на него уже два раза заяву писала, мол, развращение малолетней и так далее. А куда, если кобыле мало того, что пятнадцать, так она уже пару лет как по рукам пошла.

— Брешешь! — я аж замер с рюмкой в руке. — Да не было такого!

— Все знают! — Колька махнул рукой, чуть не разлив спиртное. — Мы сами офигели, а когда Наумиха-то в первый раз с заявой кинулась, менты документы подняли, в том числе медосмотр ежегодный у гинеколога. А там чёрным по нечёрному, мол, вот тогда ещё целкой была, а потом уже нет. Короче, она с каким-то городским связалась, к родне приезжал. Ну, он её и научил новой игре. Хотя реально, кто там кого, ещё вопрос. Машка та ещё шлёндра.

— Все бабы б… — начал было Ромка, но я решительно оборвал его командирским голосом, который неплохо освоил за время подготовки к битве роботов.

— Так! Отставить базар! — для убедительности хотел ещё по столу стукнуть, но не решился, так как тот был древнее меня. — Чего рюмки греем? Пьём за прекрасных дам!

— И за дам, но не вам, — подхватили пацаны и тоже следом выпили. — Ух хороша, зараза! Ты-то, поди, теперь исключительно виски пьёшь да коньяк.